Если он неотразим - Ханна Хауэлл

«Я ожидала совсем не этого», — подумала Алтея, разглядывая подростков, стоящих перед ней. Люди Хартли поспешили спихнуть ответственность на нее и отправились на поиски маркиза. Можно было только догадываться, какие неприятности ребята доставили им на пути в Англию. Дети разглядывали ее так же настороженно, как она — их. Жермен и Байяр де Лако за прошедшие три года утратили не только свою детскую непосредственность. Они утратили способность доверять людям, утратили надежду и веру. Алтея опасалась, что воссоединение Хартли с племянниками пройдет не так гладко или просто, как все надеялись.

Да они уже и не дети, напомнила она себе. Жермен — восемнадцать, возраст, когда юные леди в Англии наслаждаются своим первым светским сезоном, подумывают о том, как поймать мужа и завести детей. Байяру — четырнадцать, почти пятнадцать, он высокий и бойкий, как и большинство подростков, но в нем уже чувствуется мужчина. Было бы проще, если бы они были помладше, но ей предстоит иметь дело со взрослыми детьми, которые провели три долгих года, борясь за выживание.

— Путешествие оказалось не из лучших, как я вижу, — сказала Алтея. — Думаю, ваш дядя скоро будет дома. Не пойти ли нам в гостиную, там мы можем перекусить.

Когда они оба согласно кивнули, она велела Альфреду отнести их жалкие пожитки в подготовленные спальни. Потом она приказала дворецкому Хартли, Коббу, принести еду и напитки в гостиную. То, как Жермен и Байяр изучали комнату, заставило Алтею подумать, что они осторожно ищут пути бегства.

Молчание продолжалось до тех пор, пока не внесли нагруженный поднос. Алтея заметила, как дети посмотрели на еду — похоже, им часто приходилось голодать. Как только еду и чай расставили на столе, Алтея отослала слуг. Поскольку ни Жермен, ни Байяр не притрагивались к еде, Алтея сама положила им на тарелки маленькие сандвичи и печенье. Она заметила, как задрожала рука Байяра, когда он брал у нее тарелку с едой. Жермен приняла тарелку с грацией, противоречившей ее потрепанной мальчишеской одежде, а потом вперилась в Алтею холодным немигающим взглядом.

— Когда мой дядя женился на вас? — спросила Жермен.

— Сразу, как только получил известие о том, что вас нашли, — ответила Алтея, стараясь не расстраиваться из-за жесткого взгляда красивых небесно-синих глаз Жермен. — Короткое ухаживание и специальная лицензия. — Вряд ли можно было бы назвать ухаживанием то, что произошло между ними до женитьбы, но она решила назвать это так.

— Так вы ждете ребенка?

Алтея чуть не подавилась чаем. Она осторожно поставила чашку с чаем на стол и посмотрела на Жермен. Алтея нисколько не сомневалась, что Жермен прекрасно сознает свою грубость. В детстве Жермен хорошо обучили этикету, и за какие-то три года такие навыки утратить нельзя. Нужно навести лоск, но основы должны были сохраниться. На короткое время Алтея отодвинула в сторону свое сочувствие к Жермен, которой пришлось столько всего перенести. Инстинкт подсказывал Алтее, что сейчас она должна быть строгой и стойкой, иначе Жермен растопчет ее.

— Я не знаю, — холодно ответила она и потянулась за маленьким лимонным кексом. — Но это не было причиной нашего брака.

— Он подумал, что нам нужна другая мать?

В этих словах таилась такая злость, что Алтея удивилась, как Жермен удается не дрожать от злости и сохранять внешнее спокойствие.

— Нет. Я всего на два-три года старше тебя, Жермен. Вряд ли я смогла бы стать матерью взрослой девушки и молодого человека. Хартли нужны были жена, наследник и кто-то, кто заботился бы о его доме. Разве не поэтому женится большинство мужчин?

— А что вам было нужно?

— Хартли.

Жермен некоторое время помолчала, поедая бутерброды с ветчиной и огурцами и лимонный кекс. Алтея терпеливо ждала следующего удара. Чистая правда, которую она только что поведала Жермен, была правильным выбором. Жермен, кажется, оценила это. Алтее оставалось надеяться, что она сможет продолжать в том же духе.

— Лео сказал, что вы помогли им найти нас, — сказала Жермен, изящно промокнув салфеткой губы.

— Люди Хартли искали вас три года, Жермен. А я просто указала им правильное направление как раз в то время, когда он уже почти смирился с потерей.

— С помощью видений? Снов? Откуда же пришло это знание? Карты? Чайные листья?

Для девушки с такими красивыми, нежными, полными губами улыбка Жермен слишком глумливая, размышляла Алтея.

— Я скажу это только раз. Да, у меня бывают видения. И сны. И простое предчувствие, которое сбывается. Я не жду и не требую, чтобы ты верила в них или в меня, но насмешек я не потерплю. Особенно потому, что многие из моей семьи обладают подобным даром, и я не хочу, чтобы их оскорбляли. Предлагаю тебе набраться терпения и собрать сведения, прежде чем говорить в таком пренебрежительном тоне о том, в чем ты совершенно не разбираешься. — Алтея взяла свой альбом, который всегда был у нее под рукой, и передала его Жермен. — Я зарисовала все, что увидела. Думаю, это поможет тебе понять.

Жермен и Байяр рассматривали рисунки, продолжая есть. Жермен несколько раз прищурившись посмотрела на Алтею, но ничего не сказала. Алтея напряглась — сейчас они перейдут к странице, на которой изображено происходившее на берегу, то, что она увидела в мрачном видении, когда держала в руках платок Клодетты. Алтея протянула руку, чтобы забрать альбом, но Жермен схватила ее за запястье.