На тринадцати ветрах. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

Но лицо Артура осталось бесстрастным.

— Я не отказываюсь ни от одного, ни от другого, — ответил он, — но прежде я хочу увидеть мою сестру, поговорить с ней. Поэтому я собираюсь пересечь улицу и войти в дом напротив. Если эта дама де Вобадон из Валони, она знает мое имя. Хочу сразу предупредить вас, что ни при каких обстоятельствах я не откажусь от своих намерений. Единственное, что я готов пообещать вам, это не говорить о вас.

— Я как раз хотел просить вас об этом, — с гримасой сказал Гимар, наполовину встревоженный, наполовину удивленный.

В конце концов, такой неожиданный визит мог оказаться интересным. И все же он на мгновение удержал Артура перед тем, как дать ему уйти.

— На что вы надеетесь?

— На то, что она вернется домой! Она вполне может дожидаться своего коронования в нашем доме, а не у чужой женщины. С моей точки зрения, это будет намного приличнее.

Гимар мысленно зааплодировал ему. У парня хватало и смелости, и решительности. У него было мало шансов на успех, но полицейский не хотел говорить ему об этом.

Укрывшись за задернутыми портьерами, Виктор увидел, как Артур пересек улицу, пренебрег большими въездными воротами и остановился у низкой и узкой двери, ведущей непосредственно в крыло дома. Подросток постучал в дверь бронзовым молотком. Спустя несколько мгновений на пороге появилась служанка со свечой в руке. Они обменялись несколькими словами, потом служанка пропустила его внутрь, сделав реверанс. Дверь за ними закрылась.

* * *

Оставив подсвечник с огарком свечи на консоли у зеркала, украшавшего вестибюль, субретка — у нее была ее грация и повадки! — попросила Артура немного подождать и скрылась за дверью освещенной комнаты. До него донесся звук разговора, потом девушка вернулась.

— Прошу вас следовать за мной! — сказала она.

Артур вошел в маленькую гостиную с серыми панелями на стенах, украшенными тонким золотым узором. Ему показалось, что от молодой женщины, сидевшей там на стульчике у камина с книгой на коленях, исходит настоящее сияние. Ее пышная рыжая шевелюра буквально пылала вокруг очень бледного лица, оживляли которое потрясающие черные глаза. И это с лихвой компенсировало общую неправильность черт. Эта женщина не была красивой, но в ней была бездна очарования. Артур смог в этом убедиться, когда она ему улыбнулась.

— Мне сказали, что вы сын господина Гийома Тремэна. Это так?

— В самом деле, сударыня, и я прошу у вас прощения за то, что пришел к вам, не испросив на то позволения. Но речь идет о чрезвычайно важной новости, которую я должен сообщить моей сестре Элизабет. Для этого я проделал долгий путь...

Прекрасные черные глаза сощурились так, что остались лишь блестящие полоски.

— Почему вы решили, что ваша сестра у меня? — спросила госпожа де Вобадон.

— Неважно, сударыня. Я просто это знаю, — спокойно сказал Артур.

— Вам известно что-то еще?

— Да, сударыня... Но я прошу вас, будьте милосердны и не считайте меня легкомысленным или любопытным. У нас, в доме «Тринадцать ветров», произошло событие огромной важности. Моя сестра будет очень сердита, если не узнает об этом.

— В самом деле? Сколько вам лет?

— Мой возраст не играет никакой роли, сударыня. Меня зовут Артур, и я один из сыновей Гийома Тремэна.

— Это очевидно! Вы удивительно на него похожи... даже в манере поведения. Отчего же он не приехал сам?

— Отец не мог этого сделать. Не всегда можно поступать так, как тебе хочется. И потом, я полагаю, что он мне вполне доверяет.

Ему не пришлось дольше убеждать госпожу де Вобадон. Дверь, скрытая среди резных деревянных панелей, распахнулась. В гостиную вошла Элизабет, за которой следовала пожилая женщина, которая своей манерой держаться напоминала испанскую дуэнью.

— Артур! — с радостью, от которой у нее задрожал голос, воскликнула Элизабет. — Это действительно ты? Я заметила тебя в окно. Я не была уверена, что узнала тебя, но когда Амелия назвала твое имя... Господи, какое счастье!

Она бросилась в его объятия с прежним пылом, и сердце Артура растаяло. Было так приятно поцеловать ее, вдохнуть знакомый свежий аромат волос, увидеть сияющее лицо! Но все же он с нежностью слегка отодвинул сестру от себя, чтобы получше рассмотреть, удивляясь тому, что она одновременно так похожа на себя прежнюю и так изменилась! И перемены были в меньшей степени связаны с ее строгим платьем из черного шелка, которое слегка оживляли манишка и манжеты из белого муслина, чем с ее манерой держать себя, поднимать гордую голову, увенчанную короной золотых волос... Элизабет тоже внимательно рассматривала брата, а потом вдруг рассмеялась:

— Как же ты вырос за несколько месяцев! Теперь ты точно стал выше меня ростом. Адам тоже вырос?

— Нет. Я выгляжу старше, чем он. Думаю, во всех отношениях.

— В самом деле! У тебя ужасный голос! Он ломается?

Элизабет увлекла его к маленькому канапе с обивкой в цветочек Одновременно она посмотрела на госпожу де Вобадон и другую женщину.

— Мы оставляем вас, мадам! — произнесла первая. — Полагаю, вам надо поговорить.

Сестра Артура улыбкой выразила свое согласие. И тут произошло то, что поразило подростка: прежде чем выйти, обе женщины присели в быстром реверансе. Но Элизабет не дала ему времени удивляться.

— Расскажи мне, как ты здесь оказался.

— Я приехал верхом, разумеется. Вчера утром я взял Роллона. Здесь я остановился в гостинице «Золотой лев». Должен сразу тебе сказать: я уехал без разрешения. Отцу ничего не известно об этой... экспедиции. Но я должен был приехать. То, что я скажу, очень важно!

Элизабет радостно рассмеялась, как смеются девушки в шестнадцать лет.

— Иначе и быть не может, если ты так рисковал! Ты хотя бы представляешь, что тебя ожидает по возвращении?

— Догадываюсь, хотя отец никогда меня и пальцем не тронул. Пусть он нещадно меня бьет, я все равно буду доволен тем, что приехал сюда. Я должен был приехать и сказать тебе: он никогда не женится на Лорне! Никогда, ты слышишь?

— Почему? Она потеряла ребенка?

— Лучше! Лорна никогда не была беременна. Возможно, она в это искренне верила, потому что доктор Анбрюн говорил об истерической беременности. Но в «Тринадцати ветрах» никакой младенец не родится.

И как только Лорна поправится, отец устроит так, чтобы она уехала.

— Когда поправится? Значит, она больна?

— Вероятно,