На тринадцати ветрах. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

желание: нырнуть под пуховую перину, соблазнительную, словно малина, и мгновенно заснуть. Но судьба решила, что этот момент придется отложить. Он как раз начал раздеваться, когда раздался нервный, негромкий стук в дверь. Гийом открыл ее и увидел женщину в темном плаще с капюшоном, накинутым на голову. Та быстро переступила через порог. Увидев того, кто открыл ей дверь, она едва сумела сдержать крик радости:

— И вы здесь! Хвала Господу! Я только что говорила с вашим сыном, но вы приехали тоже, и это истинное благословение!

Тремэн склонился к руке в кружевной митенке, которую ему протянули для поцелуя.

— Госпожа де Вобадон? Истинная радость снова видеть вас, — Гийом откровенно лицемерил, потому что молодая женщина ему не нравилась.

— Прошу вас, никаких имен! Не я должна была прийти сюда. Но молодой человек уже встречался со мной, и мы подумали, что он охотнее выслушает меня, чем незнакомого человека. Нам нужно поговорить о важных делах.

Явно взволнованная, она наградила Артура, занятого завязыванием галстука, быстрой улыбкой и села на стул, предложенный ей Тремэном.

— Одну минуту! — сказал он. — Вы не знали о моем приезде и все-таки пришли поговорить о важных делах с мальчиком четырнадцати лет?

— Возраст не имеет значения! Он ведет себя, как мужчина, к тому же у меня не было выбора.

— И все-таки, отчего такая спешка? Если я не ошибаюсь, моя дочь живет у вас уже два месяца. Почему вы мне не написали?

— Никогда не знаешь, в чьи руки попадет письмо. И потом, не было никакой срочности. А сегодня мы торопимся. Ситуация, которую в начале лета у нас были все основания считать благоприятной, лишь ухудшается. Если все пойдет так же и дальше, то принц окажется в большой опасности... и мы тоже! Нужно...

— Жизнь заговорщика никогда не была праздником, — живо перебил ее Гийом. — Меня удивляет тот факт, что вы этого все еще не знаете. Я вспомнил, что во время Революции вы были очень преданы королевской семье.

— И я готова служить ей снова, но на этот раз все становится слишком сложным. Принц должен уехать.

— Ничего нового я от вас не услышал. Элизабет уже сказала об этом своему брату во время их недавнего разговора. Поверьте, я искренне опечален... Но что я могу сделать?

Молодая женщина задрожала от нетерпения, и ее черные глаза под рыжей челкой, откинутой назад капюшоном, вспыхнули.

— Вы не понимаете. Он должен уехать один! Вот почему ваш приезд — большая удача!

— Я все равно не понимаю. Это не первое расставание для моей дочери.

— Эту разлуку она не примет. Он, впрочем, тоже, но это единственный шанс выжить для них обоих.

Бросив быстрый взгляд на сына, который весь превратился в слух в тени полога кровати, Гийом сухо сказал:

— Не будете ли вы так любезны объяснить мне эту новую загадку?

— Я сделаю это охотно, но мне придется вернуться немного назад. Когда принц покинул Англию в сопровождении барона де Сент-Алина и двух других верных людей, первым официальным пунктом назначения должна была стать Валонь, где в доме мадемуазель Дотвиль, поэтессы, ему предстояло встретиться с шевалье де Брюсларом.

Госпожа де Вобадон почти шептала, и все же Гийом не устоял перед соблазном и сделал ей замечание по поводу того, что она называет имена.

— Иначе вы запутаетесь! — парировала молодая женщина. — Если вы не знаете автора «Одиночки из долины Дрома», то понятно, что вы не поймете, кто такой Брюслар.

В самом деле, кто же не знал этого человека: пылкого, непоседливого, дуэлянта и упрямца, в котором вся роялистская Нормандия видела своего самого пылкого борца? Одно только его имя приводило в трепет парижскую полицию и доводило невозмутимого Фуше до холодного пота. В то время ему было лет пятьдесят. Он был уважаемый шуан, в прошлом конфидент и лейтенант маркиза де Фротте, знаменитого руководителя нормандского восстания, попавшего в ловушку в 1800 году и расстрелянного вопреки данному слову после пародии на суд. После этой драмы Брюслар, как говорили, поклялся отомстить Бонапарту за смерть своего друга. Он вел авантюрную, сумасшедшую, безрассудную и даже героическую жизнь странствующих рыцарей прошлых веков, постоянно менял убежища, поэтому казалось, что он вездесущ.

Этой свободой передвижения шевалье был в первую очередь обязан силе личного обаяния, благодаря которой у него было множество любовниц... и столько же укрытий: около Кана у Розы Банвиль, по прозвищу Жанна д’Арк; у мадемуазель Дотвиль в Валони, у госпожи де Талейвод в Байе... И у многих других, не считая его парижских подружек... и у госпожи де Вобадон собственной персоной. Шевалье Брюслар все время сидел в седле, сражался, скрывался или появлялся в том месте, где его менее всего ждали, всегда вооруженный, как линейный корабль, но неизменно веселый. У него было все, чтобы водить за нос самых опытных полицейских ищеек. Но убийство в чистом виде внушало ему отвращение. Он мечтал похитить Первого консула и заставить его драться с ним на дуэли. Убийство тирана — не для шевалье де Брюслара! Честный, но беспощадный бой!

Так вот именно к этому Брюслару, чье имя звучало как выстрел, английский кабинет отправил герцога Нормандского, потому что шевалье вполне был способен организовать отличный заговор. Заговор Брюслара должен был развиваться одновременно с заговором Кадудаля[49], чтобы вдвое увеличить шансы покончить с Первым консулом и ввергнуть Францию в хаос. Вот только когда принц приехал в Валонь, Брюслара он там не нашел. Тот уехал двумя днями раньше, и, разумеется, никто не знал, где он и что с ним.

— Почему, говоря об этом человеке, вы употребили выражение «первое официальное место назначения»? — прервал повествование Гийом.

— Потому что принц думал о другом. И своими мыслями он не посчитал нужным поделиться со своими британскими покровителями. Он вспомнил, что Валонь находится недалеко от «Тринадцати ветров». Поэтому, прежде чем пуститься в авантюру, он хотел снова увидеть Элизабет, воспоминания о которой были для него дороги, как никогда раньше. По воле судьбы они встретились в той самой бухте, где принц должен был сойти на берег. Вы знаете, что произошло дальше: любовь победила все остальное. Но так как они взяли с собой вашу дочь, о которой прежде речь вообще не шла, Сент-Алин, хорошо знавший местность, решил, что они высадятся на берег в другом месте, чтобы запутать следы. Не могу вам сказать, где