Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Руди взял член в руку и поманил им Вивиана.

Тот увидел в чём проблема и быстро наклонившись к промежности альфы и, по прежнему, не отрывая восторженного взгляда от его лица, рисуясь вытянул язык, кончиком его, хулиганя, покачал кольцо из сторòны в сторòну, а затем подцепил густую каплю, потянул, вытягивая, в рот. Дрожащая нитка густой жидкости, растянулась от уставшей головки члена до влажно блестевших губ с давно стёршейся помадой и припухлостью от ссадинки.

Руди взял лицо Вививана в ладони, потянулся к нему. Омега в предвкушении поцелуя прикрыл глаза… Нет, не поцеловал. Руди просто внимательно осмотрел бледное лицо омеги, заметил всё — и ранние, едва заметные морщинки у глаз и рта, и следы припудривания ссадин, и синяк под левым глазом, и припухлость на разбитой губе… Хм…

Порывшись в кармашке белого передничка своего платья, Руди достал сигарету, щёлкнув артефактом в виде небольшого латунного цилиндра, длиной с палец, закурил. Втянул ароматный дым, выдохнул его прямо в лицо омеги. Прищурил красные глаза. Ну, что ж, омега неплох. Неплох… Главное, ему нравится секс. Вон, даже на сигаретный дым в лицо не обижается.

А Вивиан… он в эти минуты переживал восторг, обожание, ещё что-то… такое… В общем он был счастлив — ведь сейчас, в эту самую минуту, как ему казалось, он был нужен, им восхищались, его любили… И он сам был готов отдать всего себя в обмен на то, чтобы это ощущение счастья не кончалось никогда. Сбылось то, чего он так долго искал и никак не мог найти. И даже Леандер с его клубом… сейчас он был где-то далеко… хотя и не ушёл до конца.

А деньги?.. Отдам… Обязательно отдам. А потом с ними останусь. Сам. Ведь, есть же у них тут приходящие…

* * *

Значит сегодня. Хорошо. Порадую я вас и сам порадуюсь.

Я готовился к вечерней встрече с послом и его помощником. Достал и осмотрел сапоги, серо-стальной охотничий, ещё из замка, костюм, кожаный, пробитый на спине кирпичом, жилет — одену всю эту сбрую, порядком потасканную и позабытую с момента нашего появления в Лирнессе.

Проверил баклер и свой «джедайский» меч. Поразмыслив, спустился в подвал, превратившийся в мастерскую — не только столярную, но и швейную (и ещё место оставалось), нарезал из остатков красного дерева дисков, тут же, под внимательными взглядами притащенных с собой Сиджи и Юта, которым я объяснял, что именно делаю, исписал их рунами и попробовал запустить в воздух со включёнными щитами. Синеватые полутораметровые тарелки щитов летали по подвалу, повинуясь моим командам. Заработало! Тоже с собой.

Так. И ещё одно. Мне нужна верхняя одежда, под которой не будет видно моего костюма. Короче. Нужен плащ. Пока было время, подорвался в одёжную лавку. Долго перебирал там из невеликого выбора плащей — не самая популярная в Лирнессе одежда. Выбрал чёрный. С капюшоном. Встреча в четырнадцать Эльтерровских часов — это за час до заката. Утренней и вечерней зари здесь нет — тропики. Элла вертикально опускается в море на западе и также вертикально восходит, тоже из-за моря. Поэтому светает и темнеет быстро. Ночи тут черны как сажа — опять же, тропики. Чёрный плащ, получается, маскировка.

Ну, а теперь, где у нас Эльфи?

— Эльфи, солнце моё, заплети-ка мне косу. И потуже…

— Оме…, - Личный Слуга, как опущенный в воду, сидел на лавочке во дворике у дома, — оме… Я боюсь… Вы уходите… Вдруг с вами что-то случится?

— Например, что? — я сел рядом с ним.

Лучи Эллы светили на нас сквозь листья винограда, давно и прочно затянувшего планки перголы, которая перекрывала дворик. Из вазонов, в которых пышно цвели чайно-гибридные розы, алые, жёлтые, нежно розовые — предмет моей и Сиджи с Ютом пристальной заботы — мы, тренируясь, напитывали безответные растения Великой Силой и они нам отвечали благодарностью — ни у кого на всей нашей улице не было таких роз, тянуло ароматом цветов.

Машка, выскочив откуда-то из-за угла противоположной сторòны дома, а там был неприятный обрыв, на который выходили окна двух комнат нижнего этажа и моей спальни и кабинета, села напротив нас.

Я с тобой — пришло ко мне от кошки.

— Машенька, да я справлюсь…

— Вы, что, оме? — вскинулся Эльфи.

— Да вот, Машка со мной идти хочет…

— И пусть идёт, оме! — омега схватился за мою руку и поднял на меня заплаканное лицо с покрасневшими глазами.

— Это что такое! А ну-ка быстро прекратил. Смотри, какой страшный! Любить не буду! — напустился я него.

— Ладно…, - выдохнул он забитым носом, осторожно утирая глаза платочком, — Раз вы просите — не буду… А любить… я и так знаю, что вы меня не любите, оме…, - печально закончил Эльфи.

Ну, так-то прав он. Точно, не люблю. Ну, в смысле как девушку, например. Но это вовсе не значит, что мне безразлично всё, что происходит с Эльфи. Да, не значит… И не люблю…

Где-то хихикнул Шут…

Как девушку, я сказал!..

А как омегу? Омегу, ведь, тоже можно любить…

Да?..

Скажу больше… даже альфу можно любить…

Ну, вот и люби сам…

Тело давай тогда… Пойду, буду альфу любить…

Перебьёшься…

… А они симпатичные бывают… Вон… тот же Вольфрам… как его там… Мужик! Ох, мужик…

— «Ульрих, ты, что ли глумишься?»

— «О чём вы, господин Макс?»

— «Хм… Так, ни о чём».

Шиза какая-то. У менталиста — шиза!

Ладно. Отвлёкся.

— Причеши меня, Эльфичка, будь ласков, — прошу я так и продолжающего хлюпать носом омегу, и чуть поддавливаю гипнозом, успокаивая его.

— Ох, оме, умеете вы…, - лицо Эльфи с покрасневшими глазами осветила улыбка, — ладно, давайте… причешу… А расчёска-то где?

А пёс её знает, где расчёска. Недоумевающе жму плечами.

Эльфи, покачивая головой, уходит в дом искать расчёску, а я остаюсь с так и сидящей передо мной Машкой.

— Машенька, только делаешь то, что я говорю. Там квартира должна быть. Я… мы в неё зайдём. Но отдельно. Я тебя в окно закину тихонько. Ты там посмотришь всё. Я в дверь, — инструктирую я кошку. Кому скажи, что с кошкой на дело пошёл — не поверят, но надо знать нашу Машу.

Она подросла ещё и головой почти достигала колена. Господин Ди такой же был. Зубы её, острые как шила, были длиной почти четыре сантиметра — страшное оружие на самом деле! А когти! При этом она виртуозно научилась манипулировать кожаными мешками и была всеобщей любимицей на нашей набережной, у парапета которой старички-соседи удочками