Наследство Уиндемов - Кэтрин Коултер

— Но она ваша жена, сэр. Это никакое не вмешательство, а естественная забота жены об интересах своего мужа.

Усмехнувшись, Марк начал стаскивать с себя одежду.

— Я бы желал принять ванну, Спирс.

— Будет исполнено, милорд.

— Не понимаю, для чего им понадобилось сразу лететь в Чейз? Ведь его они в любом случае не могли унаследовать. Неужели мистер Уикс не предупредил их в своем письме об этом?

— Это поистине удивительно, милорд.

— Им следовало бы для начала остановиться в Лондоне и зайти в контору мистера Уикса. Возможно, он бы поселил их на время в нашем доме в Сассексе, в Клэмптоне. Мне довелось однажды, еще вместе с Чарли и Марком, провести в этом чудесном месте несколько приятных недель.

— Теперь вся собственность принадлежит вам, сэр, включая и дом в Сассексе.

— Я знаю.

— Намерены вы остаться вечером дома, милорд?

— Тебе следовало бы знать, — сказал Марк, натягивая халат, — что я собираюсь вечером в Уайт-холл. Там состоится званый ужин.

— Я как раз пытался навести вас на эту мысль, сэр. Но оказывается, вы и сами не забыли об этом. Еще я хотел бы подсказать вашему сиятельству, что неплохо бы и нам отправиться в Чейз завтра утром.

— Вечно эти твои проклятые подсказки, Спирс! Я не собираюсь отправляться в Чейз. Мистер Уикс и сам справится с этой задачей. Правда, вряд ли присутствие Дукессы сможет оказать ему ценную поддержку. Но ей же так хотелось вмешаться! Можешь не затруднять себя ответом. В любом случае я встречусь с лордом Дрэкони завтра в министерстве военных дел.

— Можно ли мне пойти распорядиться насчет вашей ванны, милорд?

— Да, конечно. И не пытайся влиять на мои решения, Спирс. Я не собираюсь отправляться в Чейз из-за этого Тревора с женственной талией. Хотя, пожалуй, мне надо связаться с мистером Уиксом и сказать, чтобы он не давал окончательный отворот Тревору и его семейке. Пусть знают, что у них еще остается шанс унаследовать Чейз после меня… Да, мне непременно надо переговорить с мистером Уиксом.

— Но Дукесса ваша жена, сэр!

— О, она уже не питает никаких надежд и полностью осведомлена о моих намерениях. Если у нее и появятся дети, то они будут не моей крови и не смогут унаследовать титул.

Марк с удовольствием отметил негодующий взгляд Спирса и улыбнулся. Пусть позлится. Черт побери этого проклятого камердинера, сующего во все свой нос! Он продолжал счастливо улыбаться до тех пор, пока двое лакеев не внесли в комнату ванну и баки с водой.

Намыливая голову, он чувствовал излучаемое Спирсом неодобрение и строгий взгляд. Но это лишь забавляло его.

Заметив, что Спирс снова собирается раскрыть рот, Марк тут же предупредил его ледяным тоном:

— Нет, Спирс, я не поеду в Чейз. Мне нет никакого дела до Тревора, мистера Уикса и Дукессы. Я собираюсь развлечься здесь, в Лондоне.

— Милорд, осмелюсь заметить, не повредит ли тяга к наслаждениям вашим текущим делам? Вам предстоит подготовиться к Венскому конгрессу, который состоится этой осенью.

— О, все это не очень меня касается, Спирс. Я ведь не какой-нибудь проклятый дипломат. Пусть они там и лгут что хотят и придумывают. Лорд Кэстельри уже спрашивал, не хочу ли я включиться в эту работу, но я ответил, что у меня есть дела поважнее. Разумеется, я не так ему сказал и был с ним очень вежлив, но твердо дал понять, что намерен сам располагать собой как мне заблагорассудится, а в политику если и буду вмешиваться, то лишь когда пожелаю. Что же касается моих обязанностей, связанных с лордом Дрэкони в Лондоне, то намереваюсь взять у него завтра отвод, по крайней мере на время. Мне ведь нужно вступить в права владения и позаботиться о фамильной собственности. Эти вопросы требуют достаточных усилий. Думаю, лорд будет лишь рад положению моих дел, связанных с наследством, и не станет чинить препятствий.

— Я понял, милорд. Но вы сами изволили заметить, сколько усилий потребуется для управления вашей собственностью. Лишь чтобы войти в курс всех дел, вам потребуется не меньше десяти месяцев.

— О да, я знаю, Спирс. Но ради Бога, не ищи больше аргументов в пользу моей поездки в Чейз! Дукесса — это женщина, которую я хочу видеть меньше всех на свете.

— Но она графиня и ваша жена, милорд.

— Твои бесконечные упреки и споры просто невыносимы, Спирс. Убирайся и оставь меня одного! Забудь про Чейз.

Чейз-парк

Дукесса уставилась на Вильгельмину Уиндем не веря своим ушам:

— Простите, мэм?

— Я сказала, что в перьях этих рябчиков может оказаться полно паразитов.

Столь резкая манера шокировала Дукессу, но она тактично ответила:

— Я попрошу Баджи тщательно проверить их перед тем, как отнести на кухню.

Вильгельмина кивнула, обводя взглядом огромную Зеленую гостиную.

— Ах, эта комната совершенно такая, как муж описывал ее! Весь Чейз-парк хранится в моем воображении. И вот наконец я здесь. Вы, конечно, удивляетесь, почему мы сразу же отправились сюда, а не в Лондон. Но я так хорошо знала, где находится Чейз, и мне так не терпелось попасть сюда!

Дукесса вежливо заметила:

— Но, мэм, даже если бы мы с Марком не поженились, Чейз мог принадлежать лишь прямому наследнику титула.

— Да, я знаю. Вы что, принимаете нас за дураков?! Ведь это дом моего мужа, неужели вы не допускали, что мне захочется взглянуть на него?

— Ах, понимаю… Что ж, Чейз-парк достаточно интересное место, хотя бы с точки зрения истории, но, может быть, вам захочется посетить и Лондон, прежде чем отправиться в Америку?

— Ты, девчонка, я не нуждаюсь в советах!

Дукесса была вынуждена снова притвориться, что не слышит.

— Прошу прощения, мэм?

— Я сказала, что вы здесь хозяйка положения, и мы должны умолять вас позволить нам погостить здесь. Я так и поступлю. Не хочется покидать вас, Джозефина. Вы ведь так одиноки! Не хотите же вы сказать, что мы тут не к месту?

— Вы уже приехали, мэм, не спросив моего согласия. Что же касается наследства, то вам не на что рассчитывать.

— О, я полагаю, ты немало постаралась для этого, сука, — слегка сжевав конец, произнесла Вильгельмина.

На этот раз Дукесса уже не просила повторить, она лишь откинулась назад в кресле, принимая, насколько это было возможно, безразличный вид.

— Должно быть, очень приятно быть богатой, — как ни в чем не бывало продолжала Вильгельмина.

— Разумеется.

Улыбнувшись, Вильгельмина спросила:

— А что вы думаете о моих мальчиках?

Мальчиках? Тревору было двадцать четыре, столько же, сколько и Марку, а Джеймсу — двадцать.