Великолепие чести - Джулия Гарвуд

Мадлен оторопела, но, ничем не выдав своего изумления, предложила Аделе продолжить рассказ.

— Мы договорились как-то встретиться в одной из комнат дворца. Луддон еще накануне узнал, что там никто не живет и она находится вдали от покоев остальных гостей. Я знала, что делаю, Мадлен. Я сама согласилась пойти на это свидание. Мне казалось, что я люблю твоего брата, и ничего не могла с собой поделать. Господи, он был так красив! Боже мой, Дункан убьет меня, если узнает правду!

— Не терзай себя, Адела! Он ничего не узнает, если ты будешь молчать.

— Луддон явился на свидание, — вновь заговорила Адела, — но не один. С ним был и его дружок. Именно тот, который… изнасиловал меня.

Мадлен понадобилась вся ее выдержка, чтобы ничем не показать сестре Дункана, как ее потрясло это признание.

— Так это не… — прошептала она. — Рассказывай все до конца.

Адела заговорила — сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, так ей хотелось излить наконец перед кем-то изболевшуюся душу. Когда она закончила, Мадлен помолчала несколько минут, чтобы дать Аделе успокоиться.

— Но кто же пришел вместе с Луддоном? Назови мне его имя!

— Моркар.

— Я знаю этого подонка, — с негодованием проговорила Мадлен, не в силах скрыть кипевший в ней гнев. — Но почему же ты ничего не рассказала Дункану? Конечно, не о том, что ты сама захотела побыть с Луддоном наедине, а о Моркаре?

— Я не смогла на это решиться, — промолвила Адела. — Мне было так стыдно. И меня так сильно избили, что я не чаяла выжить. Луддон в ответе за происшедшее не меньше, чем Моркар… Господи, не знаю… Как-то раз я упомянула при моих братьях имя Луддона, но они не захотели больше меня слушать.

Адела расплакалась, но Мадлен удалось быстро ее утешить.

— Ничего страшного, — спокойно проговорила она. — А теперь послушай меня. Твое единственное прегрешение в том, что ты полюбила недостойного человека. Конечно, было бы лучше, если бы ты прямо рассказала Дункану о Моркаре, но что сделано, то сделано. И я никому не раскрою твоей тайны, пока ты не позволишь.

— Я доверяю тебе, — сказала Адела. — Я всю неделю наблюдала за тобой. Ты не такая, как твой брат. Ты даже не похожа на него.

— Слава Богу, — произнесла Мадлен таким довольным тоном, что Адела даже улыбнулась.

— Можно задать тебе еще один вопрос? — после недолгого молчания спросила Мадлен. — Для чего ты притворялась сумасшедшей? Неужели только чтобы вызвать сочувствие братьев?

Адела кивнула.

— Вернувшись домой, я хотела покончить с собой, но поняла, что не смогу. Тогда я начала тревожиться, думая, что могла забеременеть от Моркара. Дункан ускорил бы мое замужество и…

— Ты, понятно, не рассчитывала, что Дункан мог бы заставить Луддона жениться на тебе? — перебила ее Мадлен.

— Нет, конечно, — ответила Адела, — но он обязательно нашел бы для меня кого-нибудь.

— А ты все-таки боишься, что ты беременна? — спросила Мадлен, чувствуя, что ее самое начинает подташнивать.

— Не знаю. У меня, правда, не было месячных, но такое случалось и, раньше. А чувствую я себя как обычно, — покраснев, ответила Адела.

— Может, еще слишком рано что-то чувствовать, — предположила Мадлен. — Но если это так, тебе не скрыть беременность от Дункана. Он ведь не слеп!

— Я думала, что смогу прятаться в своей комнате до тех пор, пока не станет слишком поздно. Теперь-то я понимаю, как глупо было рассчитывать на это. Но поверь, я и впрямь не очень-то хорошо соображала. Я лишь решила, что все-таки обязательно убью себя, если меня силой захотят выдать замуж.

— А что же барон Джеральд?

— Наша помолвка расторгнута, — проговорила девушка. — Я ведь больше не девственница.

Мадлен вздохнула:

— А что, неужели барон открыто объявил всем об этом?

— Нет, но Дункан заявил, что честь не позволяет ему скрыть это от Джеральда, — ответила Адела.

— Так ты все же боишься, что Дункан силой заставит тебя выйти замуж по его выбору? — спросила Мадлен.

— Да.

— В таком случае давай подумаем, как избавить тебя от этой тревоги.

— Думаешь, что этого можно избежать?

Мадлен услышала, как изменился голос Аделы, увидела, какой надеждой загорелись ее глаза. От этого решимости в ней еще прибавилось. Не в силах оставаться на месте, Мадлен вскочила и стала ходить по комнате взад и вперед.

— Я не верю, что твой брат настолько жесток, что может силой заставить тебя выйти замуж. Впрочем, мои предположения мало что значат. А что, если я попытаюсь добиться у Дункана обещания позволить тебе жить в замке сколько угодно? В зависимости от обстоятельств? Может, тогда ты перестанешь так бояться, Адела?

— Но тогда тебе придется признаться ему, что я, возможно, ношу под сердцем ребенка!

Мадлен ответила не сразу. Кружа по комнате, она раздумывала, как ей лучше действовать.

— Нет, конечно! О ребенке я не скажу ни слова. — Мадлен остановилась возле напуганной Аделы, ласково ей улыбнувшись. — Сначала я добьюсь от него обещания. А остальное при необходимости он узнает потом.

Адела радостно улыбнулась.

— Ты такая изобретательная, Мадлен. Теперь я понимаю, в чем заключается твой план. Если Дункан согласится, он уже не сможет отказаться от своего слова. Но он рассвирепеет, узнав, что ты обвела его вокруг пальца, — добавила она, опять загрустив.

— Он и так все время почему-то злится на меня, — пожала плечами Мадлен. — Но я не боюсь твоего брата, Адела. Он вспыльчив, но сердце у него доброе. Я в этом уверена, — добавила девушка, про себя моля Бога, чтобы в ее словах оказалась хоть доля истины. — А теперь пообещай мне, что не станешь больше тревожиться из-за того, что, возможно, носишь ребенка. Ты многое пережила, переволновалась, и в этом может быть причина того, что у тебя не было месячных. Мне кое-что об этом известно. Знаешь, Фрида, жена нашего дровосека, ужасно расстроилась из-за того, что ее сын свалился в колодец и его долго не могли оттуда вытащить. С мальчиком, слава Богу, все обошлось, но я слышала, как Фрида рассказывала другой служанке, что у нее потом два раза не было месячных. И та объяснила ей, что это оттого, что Фрида очень испугалась и сильно переживала. Позже выяснилось, что женщина оказалась права. А с Фридой потом все обошлось. Но если ты все же беременна, — продолжала Мадлен, — мы и это сумеем пережить. Не станешь же ты ненавидеть собственное дитя, ведь правда? — с тревогой спросила Мадлен. — Ведь ребенок так же невиновен, как и ты.

— Но он родится с черной душой — такой же, как у его отца, — прошептала девушка. — У них ведь будет одна кровь.

— Но если это так, значит, я обречена на муки ада — в точности как Луддон!