Больше, чем ты знаешь - Джо Гудмэн

Глядя на корсет, Бриа ошеломленно моргала. Конечно, она мгновенно догадалась, кому он принадлежит. И тут почему-то в голове у нее мелькнула на редкость неприятная мысль, что эта вещь каким-то непостижимым образом связана с заклятием Гамильтонов.

Для предстоящего объяснения с сестрой Рэнд выбрал продуваемую ветром веранду. «Проклятие, – выругался он, – на редкость неудачное время для такого дела». Только что пробило девять, а события вчерашнего бурного дня заставили всех изнемогать от усталости и мечтать только о том, как бы поскорее добраться до постели. Насколько ему было известно, только Катчу и Оррину посчастливилось уснуть. Последнего вместе с бутылкой уже после обеда удалось переправить к нему и спальню после еще одного приступа пьяного бешенства. А Катч мирно уснул сразу же после того, как ему перевязали плечо.

Бриа некоторое время наблюдала за братом из-за двери, прежде чем выйти на веранду. Рэнд сидел, развалившись в плетеном кресле; по всему было видно, что он совершенно вымотан. Руки его покоились на подлокотниках, взгляд был устремлен вдаль, туда, где невидимая за деревьями, несла свои воды река. А может, и дальше, к океану, где волны несли на себе его «Цербер». «Хорошо, если так, – вздохнула она. – Ему надо уехать отсюда, и как можно скорее».

Пододвинув плетеное кресло, она уселась возле брата. Рэнд слегка приподнял руку и слабо пошевелил пальцами, дав ей понять, что заметил ее появление. Она ласково накрыла их своей ладонью.

– Адди сказала, что ты хочешь меня видеть. Рэнд кивнул.

– Нам с тобой нужно поговорить.

– Снова будем ругаться? – кротко спросила она.

– Нет, просто поговорим, – повторил Рэнд.

Бриа молча ждала, что будет дальше. Так и не дождавшись, пока он начнет разговор, она нетерпеливо заглянула брату в глаза.

– О чем ты думал, когда я вошла?

– Что Маколей Стюарт – настоящий осел.

– О-о, – тихонько протянула Бриа, с трудом стараясь заставить себя улыбнуться, и выдернула свою ладонь из руки брата. – А мне почему-то показалось, что ты хотел поговорить о другом.

Рэнд выпрямился.

– Не мог самостоятельно вытащить пулю из плеча Катча! – возмущенно фыркнул он. – Что это за врач такой, скажи на милость, если он чуть ли не в обморок падает при виде пулевого ранения?

Мягкая улыбка Бриа странно не вязалась с резким тоном, которым она бросила брату:

– Обычный семейный врач из Англии!

– Он шотландец, – сухо поправил ее Рэнд.

– Ну, тогда, стало быть, обычный семейный врач из Шотландии.

Рэнд едва удержался, чтобы не прыснуть со смеху, но тут Бриа расхохоталась и он засмеялся вместе с ней.

– Не думаю, что у доктора Стюарта была возможность познакомиться на практике с пулевыми ранениями, – сказала она. – Он сам мне говорил, что в медицинской школе их ничему подобному не учили. Да и ты, помнится, рассказывал, что он специализируется в области офтальмологии.

– Да, конечно, но все же у него была обычная практика. Разве шотландцы не стреляют друг в друга время от времени?

– Держу пари, они все еще рубятся на своих широких мечах и дубасят друг друга по голове дубинами, утыканными шипами. Господи, забыла, как они называются!

– Булавы.

– Да, булавы. Рэнд улыбнулся.

– Думаю, оружие их все-таки изменилось, даже при том, что их эскулапы до такой степени отстали от жизни.

– Хорошо, что доктор Эдвардс смог приехать. Честно говоря, я не надеялась, что он согласится прооперировать Катча. Знаешь, его взгляды относительно негров мало чем отличаются от тех, которые исповедует Оррин.

– Ну, особого выбора у него не было – я об этом позаботился.

Бриа не стала выяснять, как ему удалось убедить доктора. Однако от ее внимания не ускользнуло, что револьвер куда-то пропал.

– Доктор Стюарт обработал Оррину рану на голове, – сказала она, – и дал ему что-то, чтобы он не так страдал от похмелья.

– Да, похоже, он сразу протрезвел, – сдержанно поддакнул Рэнд, явно не желая отдавать доктору должное, – и готов для второго раунда. Держу пари, Стюарт преуспел в обращении с пьянчугами.

– Именно поэтому ты попросил не его, а доктора Эдвардса осмотреть маму? Думаешь, Маколей не может отличить вывих от перелома?

Рэнд не преминул отметить про себя, с какой непринужденностью она назвала доктора по имени. «Похоже, сестра готова грудью встать на защиту Стюарта», – подумал он.

– Слишком она мучается, чтобы это был простой ушиб. Я подумал, а вдруг у нее треснула кость?

– Держу пари, ты сделал это для того, чтобы она без возражений отправилась в постель, – догадалась Бриа. – Между прочим, доктор Эдвардс полностью подтвердил диагноз Маколея. Маме нужно было просто полежать, а она не послушалась его совета, но вряд ли ты станешь винить его в этом.

– Конечно, но ведь он и словом не обмолвился, что у нее ко всему прочему еще и воспаление вен! А Эдвардс это определил. Даже Клер сразу заметила, что с мамой что-то не так. – Элизабет встретила в штыки то, что прописал ей доктор Эдвардс, а ведь накануне Рэнд случайно подслушал, что и Клер советовала ей то же самое. Элизабет и слышать не желала о каких-то припарках на разбитое колено и малую берцовую кость, и Рэнд сильно подозревал, что виной тому Маколей Стюарт.

– Но после его лечения маме и в самом деле стало легче, Рэнд. Ты же не можешь этого отрицать!

На лице Рэнда появилось задумчивое выражение.

– Послушай, признайся, ты что – неравнодушна к нему. – Я? … Бриа сделала вид, что не понимает.

– Мне не очень-то нравится, как он важничает, но в компетентности ему не откажешь.

Сестра вздохнула.

– Ладно, ладно. Если честно, он меня вообще не интересует. Я не испытываю к Маколею никаких чувств.

Рэнд насторожился, ожидая, что за этим последует, но, убедившись, что сестра упорно молчит, сообразил, что, по ее мнению, этого заверения более чем достаточно. Легкая дрожь пробежала у него по спине, когда до него наконец дошло, что она сказала.

– Но этого просто не может быть, Бриа, – запротестовал он.

– Мне нет дела до того, веришь ты мне или нет. Просто я не похожа на тебя, Рэнд. Не похожа ни на кого из тех, кого я знаю. Я только изображаю какие-то чувства. И уже очень давно. Порой мне это удается – угадать верный тон, верное выражение лица, – но это всего лишь игра.

– Но прошлой ночью… когда ты была вместе со Стюартом… ты ведь на самом деле испугалась.

– Да неужели? Именно так ты и подумал – ты ведь мне уже говорил. А я не стала возражать, понимаешь? Видишь ли, просто мне не хотелось, чтобы он дотрагивался до меня, вот и все. Но примешивались ли к этому какие-то чувства… право, не знаю.