Далекий мой, единственный... - Татьяна Алюшина

Когда Юлька закончила портрет, то не могла оторвать от него взгляда, поставила на стол и смотрела. Еле дождавшись вечером родителей, не дав им раздеться, потащила к себе в комнату и показала картину. Они смотрели минут двадцать, без комментариев.

– Ну что, что? – спрашивала Юлька нетерпеливо.

У мамы покатилась слеза по щеке.

– Мам, ты чего? – перепугалась Юлька.

– Юлечка, это так прекрасно, так талантливо!

– Правда?

Папа обнял Юльку и поцеловал в макушку.

– Я говорил тебе, что ты гений?

– Да, и не один раз! – рассмеялась Юлька.

– Ты гений!

На другой картине Юлька нарисовала старинный московский особняк, подготовленный к сносу или реставрации. Без стекол, облупившийся и слегка покосившийся, но с остатками гордой осанки и прекрасной лепнины, он стоял бок о бок со строящимся ультрасовременным зданием, полностью в голубых тонированных стеклах. Картина получилась живая, удачная и печальная.

Сюжетную работу под названием «Окно» Юлька придумала. Поводом послужила житейская картинка. Юлька стояла на остановке и ждала автобуса, в доме, находящемся в нескольких метрах от остановки, на первом этаже в незашторенном окне просматривалась кухня, где ругались мужчина с женщиной. Слов не слышно, но по жестам и мимике и так все понятно. И Юлька их нарисовала, запомнив, как сфотографировав.

Здорово получилось!

Абстрактный сюжет родился у нее в голове сам. Она ехала в метро, думала об Илье и вдруг увидела картину. Целиком, законченную!

Картина стояла у нее перед глазами вся, до самых мельчайших подробностей. Описать словами и пояснить сюжет или идею Юлька бы не смогла – она определила ее про себя как «Много боли и чуть-чуть надежды», но назвала почему-то «Поиск».

Именно перед этой картиной стоял сейчас Илья. Он засунул руки в карманы брюк, выражение лица у него стало жестким, на скулах ходили желваки. И смотрел не отрываясь.

«Не понял! Ему не понравилось!» – оборвалось у Юльки что-то внутри от разочарования.

Она перестала слышать, что происходит вокруг, исчезли люди, голоса, звуки, запахи, как тогда, в детстве, когда Юлька первый раз увидела Илью Адорина на залитой солнцем веранде.

– Илья? – тихо позвала она, развернувшись к нему и слегка наклонившись вперед, чтобы видеть выражение его глаз.

Он с трудом, нехотя, оторвал взгляд от картины, посмотрел на Юльку непонятным, темным пугающим взглядом, протянул руку и дотронулся кончиками пальцев до ее щеки.

– Маленькая, почему тебе было так плохо? Что с тобой случилось, Рыжик? Неужели в тебе столько боли?

Он понял!!!

Он единственный, кто понял и увидел все! До самого дна, до малейшего намека!

Юлька благодарно улыбнулась, она смотрела Илье в глаза, стараясь объяснить взглядом то, что не объяснишь словами. Они не отрываясь глядели друг на друга, и Юлька чувствовала: вот сейчас, вот еще немного, и все изменится, станет на свои правильные места, вот, вот…

– Мне тоже показалось, что картина слишком мрачновата, тревожная, – услышала она откуда-то издалека папин голос.

Чуда не произошло!

Все осталось по-прежнему, так и не изменившись, не сложившись.

Как по щелчку, к Юльке вернулись звуки и окружающая реальность. Илья отвел взгляд от ее глаз, посмотрел еще раз на картину и повернулся к родителям, все это время стоявшим у них за спиной в ожидании его мнения о творчестве дочери.

– Рыжик! – бодрым голосом сказал Адорин. – Ты очень талантлива! Все твои картины прекрасны, каждая по-своему! Ты умница! Я горжусь, что знаком с тобой!

Юлька молчала, улыбалась натянуто. Ей плакать хотелось, орать! Ударить его этим дурацким букетом.

«Зачем, ну зачем ты опять это делаешь со мной?! – кричала она внутри. – Зачем подпускаешь к себе и отталкиваешь?! На кой черт я люблю тебя? Чтобы эти картины рисовать?!»

Если б у нее под рукой сейчас был нож, она бы порезала на мелкие полоски свой «Поиск». Юлька всерьез обдумывала, не снять ли работу со стены и не долбануть ли ею со всего маха Илью, уважаемого Адорина, по голове?

– Ребята! – весело проговорил ничего не подозревающий о грозящем ему воротнике из картины Илья. – Я считаю, что мы обязаны отметить первую Юлькину выставку и первый успех!

– Ты читаешь мои мысли, – отозвался папа.

– А давайте махнем в ресторан! – предложил Илья.

Юлька открыла рот, чтобы отказаться, сославшись на… на что? На что? Да на что угодно, но Илья ее опередил:

– Никаких отказов и отговорок, Рыжик! Это твой праздник и твое торжество! У тебя здесь есть еще дела, официальные мероприятия?

«А и ладно!» – подумала Юлька, почему-то перестав злиться, может, потому что действительно праздник?

– Нет, все протокольные мероприятия уже прошли.

– Вот и славно, тогда вперед! – тем же бодреньким тоном призвал Илья. – Кстати, а картины продаются?

– Так бери! – махнула рукой Юлька.

– Нет, дорогая, любой труд должен оплачиваться, тем более такой! Я уверен, что через несколько лет твои картины будут очень дорого стоить. У меня есть деловое предложение.

В ресторане они выпили шампанского за Юлькин успех, и Илья объяснил суть своего предложения. Их фирма арендовала новое помещение под офис. Сейчас там идет ремонт, а вот когда он закончится, стены можно украсить картинами. Если Юлька согласна, она придет к нему на работу и покажет им с генеральным директором свои работы. Может, что-то они отберут сразу, а может, закажут еще.

– Да зачем вам я? – поразилась Юлька. – Я еще и не художник, а только студентка! У нас полно талантливых художников, дорогих и не очень, есть те, что специализируются на так называемой офисной живописи. «Старушку» мою там, например, не повесишь, неуместно!

– Потому что мне нравится твое творчество. Я думаю, ты достаточно талантлива, чтобы нарисовать несколько картин на заказ.

– Илья, сдается мне, ты таким образом пытаешься заняться благотворительностью. Никто не заказывает картины неизвестным молодым художникам, тем более умеющие считать деньги бизнесмены.

– Мы пока на очень крутых не претендуем, чтобы вешать на стены миллионные полотна. Юль, не спорь, я так решил! Давай попробуем, посмотрим, что получится, может, нам ничего не подойдет из твоих работ. Да, еще: я хочу купить все пять выставленных картин.

– Да на здоровье!

– Вот и договорились! Цену я назначу сам, коль ты ее не знаешь.

– Попробовать можно, но должна предупредить: я мало рисую картин, я специализируюсь на дизайне интерьеров.

– Разберемся. А сейчас можно пригласить будущую великую художницу на танец?