Ее секрет - Наташа Лестер

Вот так выглядит отчаяние, подумала Лео: круги под глазами у Эверетта, которые говорили о том, что он мало и плохо спит. Глубокая морщина, прорезавшая его лоб между бровей, свидетельствовала о том, что он хмурится чаще, чем улыбается. Полутень скорби окрасила его глаза в серо-голубые тона, и они больше не лучились той яркой синевой, которую она увидела во время их первой встречи в гостинице в Данбридже.

Но вскоре Эверетт должен был стать отцом. Ему нужно улыбаться, нужно продемонстрировать ребенку глаза, в которых не будет ничего, кроме радости. Она вновь ощутила абсолютную уверенность в том, что не должна рассказывать ему об их общем малыше, потому что тогда тени станут только глубже и темнее, глаза обретут серо-стальной отблеск, а морщины избороздят его лицо. Она никогда не сможет рассказать ему и о своем провале сегодня утром, потому что тогда он захочет помочь ей. Рассказать ему об этом – значило бы проявить эгоизм высшей пробы, а ведь у Эверетта были своя семья, которую он должен содержать, и дело, которым он должен руководить.

– И мне ни разу не хотелось, чтобы ничего этого не случилось. – С этими словами Лео улыбнулась и выскользнула из магазина.

Она пешком проделала долгий, очень долгий путь от универсального магазина «Форсайт» на Пятой авеню до пансионата на Хестер-стрит. И всю дорогу суровая реальность ее положения эхом отдавалась у нее в ушах, заглушая гудки и шум автомобилей, тележек, автобусов и поездов, с грохотом мчавшихся по Манхэттену.

Уже меньше чем через три месяца у нее родится ребенок. И скрывать свое положение она больше не в силах.

Пришло время отгородиться от мира. Забыть об изготовлении косметики. Одинокая женщина в китайской лавке не сможет производить косметику, которую захочет продавать такой универмаг, как «Форсайт». Краем глаза она приметила белый шар луны, висящий в дневном небе неподалеку от солнца, и ей показалось, что все ее надежды похожи вот на эту самую луну. Она всегда рядом, но практически не видна при ясном свете дня и становится заметной лишь ночью, когда наступает время мечтать. А затем исчезает с наступлением утра.

Она зашагала дальше, поддерживая рукой живот, чувствуя, как вера и силы покидают ее. Единственное, что у нее еще оставалось, – решимость пережить следующие три месяца ради ребенка. Вопреки всему, она еще сильнее мечтала о нем, последнем напоминании о своей ночи страсти – и любви – с Эвереттом. Ребенок заслуживал того, чтобы получить тот шанс, который упустила Лео.