Влюбленные антиподы - Ольга Горышина

— Наступаешь на носок, а потом на пятку, — ухватил он меня на руку, когда мы не дошли еще даже до входа. — Носок, но не на пальцы, и медленно на пятку. Поняла?

— Кузя, я иду пешком…

— И все равно, с носка на пятку… В темпе вальса.

И хлопнул меня по спине. Совсем по-мальчишески. Козел!

После первых ступенек мы вышли на башню с пушками, чтобы оценить, насколько те раскалились.

— Начинают бежать вообще-то по прямой, — заговорил Кузьма, хотя я его ни о чем не спрашивала. — Но я подумал, что ты захочешь для мамы фотку на стене не в виде умирающего лебедя…

— А ты? — я даже встала руки в боки. — Хочешь фотку на свою страницу?

— С тобой? — Я чуть не захлебнулась кислой слюной от его смешка. — Конечно, хочу. Пошли быстрее, — он схватил меня за руку и поволок к лестнице, ведущей на следующую платформу. — Давай, пока там люди!

— Зачем нам люди?!

Но я уже бежала вверх, задыхаясь от скорости, не думая ни про носок, ни про пятку — главное, не оступиться, а когда из разговора англоязычной пары я услышала про сто двадцать ступенек, на которые мы уже якобы поднялись, мне поплохело.

— Скажите Сен-Патрик! — вместо ожидаемого "Чиз!" выдала женщина, у которой Кузьма попросил нас сфотографировать.

За нашей спиной непонятно на сколько ступеней тянулась ступенчатая стена, еще не уходившая в горы, а просто соединявшая две башни, но мне не было до нее никакого дела, потому что меня с Кузьмой соединяла сейчас его рука, лежавшая прямо у меня под грудью, или это моя грудь лежала прямо в его ладони, все святые во главе со Святым Патриком вместе взятые…

— Ты собираешься это запостить прямо сейчас? — почти проскрежетала я зубами.

— А когда еще? Когда сеть пропадет… Могу прямо маме твоей отправить…

Я смотрела на него в упор, и он опустил телефон.

— Ты что, меня стесняешься?

— А ты меня разве нет? — выдала я все так же сквозь зубы.

— Я? — он почти рассмеялся. — Да я хвастаюсь, что вытащил девчонку бегать. Впервые!

— А с чего ты взял, что это у меня в первый раз? Я типа кроссы в школе не сдавала?

Кузьма на мгновение прикрыл глаза.

— У меня это первый раз, а не у тебя, — выдал он сухо. — Я впервые иду бегать с девушкой…

— Я тебе не девушка! — чуть ли не криком перебила я.

— Да ведь никто этого не знает! — криком и даже с эхом, разнесшимся под сводами крытой башни, ответил Кузьма. — Ну что тебе неймется-то?! Точно мы действительно с тобой три дня знакомы.

И он так ткнул пальцем в экран, что мог бы проткнуть телефон насквозь. Затем повисла тишина. Самая противная, которая только может существовать. Я, кажется, слышала даже, как скатывается капелька пота из-под козырька прямо на мой опущенный нос.

— Вставай к парапету! — спас положение Кузьма. — Я тебя на фоне города сфотографирую… — и добавил: — Для мамы.

За мной было голубое небо, зеленые мохнатые горы, оранжевые крыши будто собранных из кубиков домиков и странные квадраты, на которые была поделена то ли вода, то ли земля у залива, который пересекала тонкая полоска дороги.

— Она тоже часть трассы, — встал рядом со мной Кузьма, — но сегодня мы туда не побежим. Надо вообще с другой дороги начинать, но мы же хотим еще и галочку в списке музейных мероприятий поставить?

Вместо ответа, я спросила про непонятные квадраты.

— А кто его знает. Может, там рыбу ловят. Давай, пошли, а то ужареем раньше времени. И запомни: вдыхаешь носом, выдыхаешь ртом. И не дыши как собачка, а то в обморок грохнешься.

— Может, мне не надо вообще…

— Фотка уже в сети. Ты хочешь, чтобы это полностью был фейк? Нет? Друзья ждут от меня фотку с финиша… Если мы до него доползем…

И какими мы будем на этом финише…