Разбитые мечты - Юлия Кузьминых

— Значит, ты находишь, что это весело сбегать от взрослых, да?! А тебе не кажется, что ты ещё слишком мал для подобного брожения в одиночестве?

Спрыгнув со скамьи, мальчик вдруг встал перед ней и гордо вздернув подбородок, важно произнес:

— Мне уже почти пять и я не какай-то там сопливый малыш!

Тепло улыбнувшись от такого напора, она все же медленно покачала головой.

— И все же, не нужно было убегать. Твои няни будут волноваться и…

— Никому я там не нужен. — Буркнул Дэвид и развернувшись, медленно зашагал прочь.

— Подожди. — Вскочив со скамьи, Виктория вдруг поняла, что не может вот так просто отпустить этого взрослого малыша гулять и дальше без присмотра в этом огромном парке. — Это почемуй-то ты вдруг решил, что никому не нужен? Твои друзья наверняка уже заметили твое отсутствие и теперь беспокоятся.

— У меня нет друзей. К тому же все другие дети сейчас слишком заняты собой, что бы ещё и обо мне вспоминать.

— Чем заняты? И как можно не заметить твое отсутствие?

Пожав плечами, Дэвид не поднимая головы, тихо бросил в ответ:

— Сейчас "час удачи".

— Час удачи? — Не понимающе переспросила девушка. — Что это значит?

— Мы так называем тот период дня, когда несколько людей приходят к нам в комнату и выбирают себе своего будущего ребенка.

— Тогда почему же ты сбежал именно сейчас? Ты не хочешь, чтобы тебя усыновили?

— Хочу. — Признался он. — Но меня как всегда не выберут, я слишком взрослый, а им всем хочется совсем маленьких, слюнявых новорожденных.

Ничего не высказав на сей счет, Виктория подумала, что, правда, она и сама никогда не задумывалась о том, чтобы усыновить взрослого пятилетнего ребенка.

Молча идя рядом с ним, она печально вздохнула. Похоже, не у нее одной сегодня не ладилось с собственным настроением. Приехав сегодняшним днем в парк, она и не думала, что может встретить кого-то ещё, чьи самые заветные мечты были растоптаны и, казалось бы, навсегда разбиты. Но ведь надежда… Ведь всегда должна оставаться хоть капля небольшой призрачной надежды, что ещё не все потеряно и в один прекрасный день этим мечтам все-таки суждено будет склеиться и осуществиться!

Вскользь метнув взгляд к своему новоиспеченному спутнику, она, решилась и приняла, наверное, одно из самых важных решений в своей жизни.

— А можно я буду твоим другом?

Резко остановившись, мальчик недоверчиво сузил глаза и внимательно посмотрел на свою новую знакомую.

— А ты не передумаешь? — Взволнованно спросил он.

Широко улыбнувшись, она и сама не менее взволновано отозвалась:

— Нет. Я буду только рада.

И вот лицо одинокого мальчугана, наконец, осветилось самой первой и самой прекрасной детской улыбкой, какую она когда-либо видела.

— Я бы очень-очень хотел, чтобы ты стала моим другом. — С огромной радостью в голосе, громко прошептал он.

Не переставая улыбаться, Виктория протянула ему свою руку, и дождавшись когда его маленькая ладонь вложиться в ее, не спеша побрела дальше по узкой тропинке.

— Ну, что Дэвид, может сначала по мороженному, а затем я отведу тебя обратно?

Немедля скиснув, мальчик протяжно вздохнул.

— Опять в приют…

Не удержавшись, девушка вдруг резко остановилась и присев на корточки внимательно посмотрела в грустное лицо малыша.

— Но я останусь с тобой там ещё на несколько часов. — С мягкой улыбкой предложила она. — Пойми, Дэвид, это неправильно, гулять здесь, когда тебя уже могут искать. Ты хочешь, чтобы нас задержала полиция?

Отрицательно покачав головой, мальчик горько хмыкнул себе под нос.

Пытаясь, хоть как-то поднять ему настроение, она поспешно проговорила:

— Ну, а завтра днём, я обещаю сводить тебя в зоопарк, идет?

— В зоопарк? — Тут же оживился он. — Честно-честно?

Не сдержав улыбки, она согласно кивнула головой.

— Честно-честно.

С этих слов настроение ее спутника тут же пошло ввысь, и весело болтая, они не спеша зашагали вдоль извилистой узкой дорожки, уходя все дальше вглубь осеннего городского парка.

Сидя на краю небольшой кроватки, Виктория с нежной улыбкой на устах, смотрела на собравшихся возле нее детей. Все они были разные: от разного цвета кожи до огромной разницы в возрасте. Но всех их сближала одна большая беда — у каждого из них не было родителей. Возможно, именно поэтому здесь чувствовалась некая атмосфера семейного единства. И вот сейчас, находясь в этой просторной комнате, в которой жили пятнадцать мальчиков, она с самым настоящим восхищением взирала на этих отважных ребят, которые сумев преодолеть массу горя и невзгод, все же выстояли и теперь с теплой улыбкой приветствовали ее, словно старую знакомую. Столько безграничного доверия, надежды и неразделенной любви она ещё ни у кого не встречала. Вскоре к ним присоединилась и группа девочек, живших в такой же большой соседней комнате. Всем была очень интересна их новая гостья, поэтому, ни капли не смущаясь, дети открыто первыми шли на контакт.

— А у тебя действительно глаза такие голубые-голубые, словно наше бескрайнее небо? — Смущенно улыбаясь, спросил ее маленький мальчик, назвавшийся ранее Томом.

— Я не знаю. — Пожав плечами, ответила ему Виктория. — Сама-то я себя не вижу со стороны.

— А волосы такие белые-белые… — Обратилась к ней милая курносая девочка, нежно проводя своей маленькой ладошкой по шелковистым волосом улыбающейся гостьи. — У меня тоже светлые волосы, но не такие белые как у тебя. Ты их подкрашиваешь?

— Нет, они у меня такие и есть.

— А брови, они у тебя такие…

— Роза! — Вдруг резко окликнула подругу девочка постарше. — Не задавай глупых вопросов. Ты можешь надоесть Виктории.

Белокурая малышка сразу же сникла и смущенно посмотрела себе под ноги.

Мягко улыбнувшись, Виктория вновь окинула толпу внимательно изучающих ее детей своим нежным взглядом.

— Да нет, все в порядке. Вы можете спрашивать меня о чем угодно.

— А ты пришла, чтобы кого-то из нас выбрать и усыновить? — Послышался новый вопрос от стоящего неподалеку мальчика. В его голосе чувствовалось столько надежды, что, не сдержавшись, девушка опустила взгляд, нервно потеребив складки своего осеннего пальто.

— Я… я… — Запнувшись на полуслове, она, наконец, вновь подняла голову и нервно сглотнула подступивший к горлу ком.

Сейчас, сидя в окружении почти тридцати пар надеющихся глаз, она впервые поняла, что же значит ждать и верить. Не имея права солгать этим невинным детям, блондинка тихо вздохнула и слегка повела плечами.

— Всё может быть.