Недотрога и негодяй - Мария Геррер

Я вскочила с шезлонга, наступила на больную ногу. Едва не упала, ойкнула, схватилась за перила ограждения террасы.

- Ты чего мечешься? – Марк осторожно усадил меня обратно в шезлонг.

- Я в халате, и вообще… Что твой отец подумает?

- Он знает, что ты у меня.

- Знает? – удивилась я.

- Разумеется. А что, это должно быть тайной?

- Нет... Не знаю, - смутилась я окончательно. – Но неловко как-то…

- Ерунда, не придумывай глупостей,- отмахнулся Марк и пошел открывать дверь.

А я поплотнее закуталась в шелковый халат. Просила у Татьяны Васильевны купить мне обычную пижаму, но она сказала, что Марк Анатольевич дал ей другие распоряжения на этот счет. Пижаму одевать сложнее, а мне надо беречь ногу.

Через несколько минут на веранду вернулся Марк. Рядом с ним шел мужчина за шестьдесят с роскошной седой шевелюрой и небольшой бородкой. Он походил на академика.

- Ника, познакомься - мой отец Анатолий Петрович. А это Ника, я тебе про нее рассказывал, - представил нас Марк.

- Очень приятно, наслышан, наслышан, - расплылся в дружелюбной улыбке Анатолий Петрович. – Подающий надежды дизайнер одежды.

- Мне тоже очень приятно, - я снова попыталась встать. – Не буду вам мешать.

- Сидите, сидите, - махнул рукой Полонский-старший. – Я ненадолго отвлеку Марка и верну вам его через полчаса, не больше. Дела не ждут, увы.

Они ушли. А я поймала себя на мысли, что отец Егора смотрел на меня как на пустое место. Когда мы с ним встречались, я мысленно сжималась в комок. Он не отличался дружелюбием.

А Анатолий Петрович занимает более высокое положение, и такой любезный со мной. Похоже, отца Марка вообще не волнует, кто какое положение занимает в обществе. Не для всех это важно.

И Марк рассказал, что я модельер. Интересно, зачем? Он отцу обо всех своих подружках докладывает? Хотя я не подружка, я сотрудница его фирмы.

Я продолжила наслаждаться вином. Вечерний ветерок приятно ласкал кожу. Легкое вино туманило голову.

Удачно я сегодня упала. Травма небольшая, а удовольствия море. Хотя синяки на лице меня не красят, но Марка они совсем не смущают. А это главное.

Зазвонил мобильник. Это была Лариса.

- Привет, как дела? В новый клуб не хочешь завтра сходить? Мне дали два пригласительных на открытие, – как всегда затараторила она. – Очень любезный клиент приходил к Кривошеевой. Наговорил мне кучу любезностей и комплиментов. У него сеть аптек. А теперь еще и клуб открывает. У нас заказывает костюмы для певиц и танцовщиц. Пойдешь?

Интересно, как аптеки связаны с ночным клубом?

- Хотела бы, да не получится. Я ногу подвернула.

- О, так я к тебе вечером забегу. Винца прихвачу. Посидим, поболтаем.

- Я не дома… - замялась в ответ.

- Что, неужели в больнице? Ничего себе подвернула! Все так серьезно? Говори адрес, немедленно беру такси и к тебе. Что купить? Фруктов? Может, чего молочного? Кефир, творог?

- Нет, я не в больнице.

- А где? – в голосе Ларисы сквозило нескрываемое любопытство.

Я покосилась на дверь. Около нее стоял Марк. Похоже, он слышал часть разговора.

- Это Лариса, секретарша Кривошеевой, - зачем-то сообщила ему, прикрыв ладонью мобильник.

- Так зови ее сюда, развлечетесь. Мне работать допоздна, отец счета привез. Путаница с ними, надо разбираться. Так что я тебе сегодня не компания.

Я колебалась. Неудобно как-то… И что Лариса подумает?

Марк отобрал трубку, назвал адрес. Не сомневаюсь, Лариса примчится быстрее ветра. Она жутко любопытна. Ей наверняка интересно, с кем я теперь встречаюсь. Вот удивится, когда узнает, что я живу у Полонского. Живу? Ну да, формально так и есть.

- Нам будет на руку, если поползут слухи о нашей близкой дружбе. Можешь намекнуть Ларисе, что мы не делаем из этого тайны. Желательно, чтобы Егор про это узнал.

- Поняла, - кивнула я.

Не знаю, что за план у Марка, но придет время, и он сам мне обо всем расскажет, я уверена.

- Надеюсь, я тебя не скомпрометирую?

- Не знаю, - я об этом вообще не подумала. – Нет, наверное. Что может меня скомпрометировать после того, как Егор проиграл меня в карты? Ну и желание ты загадал!

- Ты будешь об этом всегда вспоминать? Это внушает мне чувство вины, - рассмеялся Марк.

- Правильное у тебя чувство. Нечего было на девушку играть. Вот теперь кайся всю жизнь.

- Злая я и недобрая, - Полонский протянул мне конфету. – Буду кормить тебя сладостями. Глядишь, и забудешь о моей оплошности.

- Никогда, - пообещала я, прожевав конфету. – Такое не забывают.

Лариса приехала быстрее, чем я ожидала. Удар гонга объявил о ее прибытии. Марк пошел открывать. Домработница ушла сразу после ужина, и теперь ему приходилось выполнять ее работу.

Лариса в сопровождении Марка вышла на веранду и замерла, глядя на меня с ужасом.

- Кошмар какой, - прошептала она. – А ты говорила, что все в порядке. Тебе лежать надо. Синяк на пол лица… Что произошло?

- Да все нормально, - успокоила я подругу. - Синяк не болит. Нога немного ноет. Просто неудачно упала, и все.

- Где ты упала? На работе? Как это случилось?

- Да. Сейчас расскажу. Все обошлось, и слава Богу.

Лариса протянула пакет с фруктами.

- Вот, купила тебе.

Ее большие глаза теперь были огромны. Она косилась то на Марка, то на меня. Конечно, она не ожидала увидеть меня в его компании. И уж тем более в его квартире.

- Спасибо, - я не успела его забрать, как Марк подхватил пакет из рук Ларисы.

- Так, девушки, вам чай, или лучше вина?

- Чай… Нет, лучше вина… - неуверенно протянула Лариса. – Если можно.

- Разумеется. Белое, красное? Может, шампанское? Или коньяк? Виски?

- Какой выбор, - ахнула подруга. – Я буду то же, что и Ника.

Марк скоро вернулся, принес фрукты, еще одну бутылку вина и фужер для Ларисы.

- Секретничайте, а мне надо работать. Если что-то понадобится – кухня в полном вашем распоряжении. Нике нельзя лишний раз вставать. Так что поухаживайте за ней, пожалуйста.

- Да, конечно, - кивнула Лариса. – Можете на меня рассчитывать.

Марк ушел, а Лариса затараторила:

- Ах, какой мужчина! Сколько в нем шарма. Такой любезный. Правильно сделала, что рассталась с Егором. Он Полонскому в подметки не годится. А ты молодец, быстро сориентировалась.

- Погоди, - остановила я бурный поток Ларисиных речей. – Ты же ничего не знаешь. Я просто работаю у Полонского. И все. Больше ничего.