Анжелика в Квебеке - Анн Голон

Она подбежала к окну и выглянула наружу.

— Стражники! Я тебе говорила!

Но Анжелика узнала в людях, стоящих у входа в трактир, лейтенанта де Барсемпью, сопровождаемого тремя людьми с «Голдсборо». Они в самом деле были вооружены, но без каких-либо дурных намерений. Напротив, Барсемпью приветливо улыбался. Это была официальная делегация, и Анжелика не сомневалась, кто ее послал.

— Впусти их и ничего не бойся. Это посланники моего мужа. Должно быть, они принесли тебе подарок от него…

— Мне? — опросила Полька почти испуганно.

— Каждая влиятельная дама города получит подарок.

— Входи, — крикнула Полька мальчику, начавшему вновь стучать в дверь.

— Хозяйка, там господин спрашивает вас лично от имени мессира графа де Пейрака.

— Сколько раз я говорила тебе, олух ты эдакий! Когда ты стучишься в приличный дом, надо не барабанить, а легонько поскрестись, ты понял: поскрестись!

Анжелика, не желая встретиться с Николя де Барданем, осталась ее ждать. Вскоре Полька вернулась, растерянная, неся в вытянутых руках маленький ларчик красного бархата, с золотой монограммой Аньо Паскаля. Крышка ларчика была откинута, и можно было видеть золотой ковчег, в центре которого в шкатулке из стекла лежала восковая пластинка. Эти пластинки имели величайшую ценность. Они защищали от злых сил, так как были сделаны и освящены руками самого Папы римского на ежегодной пасхальной мессе.

— Агнус Деи, — изумленно шептала Полька, — но как он догадался, что я мечтала об этом?

— Он всегда угадывает.

— Этот Меченый, что за мужчина! — вздохнула она. Она упала на колени, как бы сраженная восторгом и почтением перед папским амулетом.

— Нет, это необыкновенный человек! Послушай меня, Маркиза Ангелов, ты достойна такого мужчины? Ты, такая дерзкая и безумная! Он знает, какой опасности подвергается, женившись на тебе?

— Не бойся! Мне с ним тоже не так уж легко. Становилось уже темно.

— Тебе нужно возвращаться в Верхний город, — сказала Полька. — Теперь твое место там, среди таких же знатных дам.

Позади харчевни находился широкий двор с многочисленными постройками из камня и дерева, в которых хранились запасы продовольствия и напитков. С наступлением вечера от земли поднимался легкий туман.

Анжелика, не желавшая встречаться с Николя де Барданем, который, несомненно, начал бы ее расспрашивать о причинах посещения таверны «Корабль Франции», решила пройти через задний двор.

— Послушай, Маркиза Ангелов, — сказала мадам Гонфарель, — сохраним нашу тайну. Мужчину не интересует прошлое женщины, которую он любит. Они всегда хотят думать, что они были первыми и другие не в счет. Поверь мне, то, что мы пережили в те времена, принадлежит только нам. Священный союз женщин остается в силе.

Она скрестила два пальца и плюнула в очаг.

— А мой кот? — напомнила Анжелика.

— Выбор остается за ним, — важно произнесла Полька Анжелика вышла за ворота и очутилась в темноте. Она поплотнее закуталась в свой плащ и надвинула на лицо капюшон. Радостное чувство не покидало ее. Она сожалела, что не сможет рассказать Жоффрею о встрече с той, кто скрывался под именем мадам Гонфарель. Но Полька была права: рассказывать нужно было либо все, либо ничего.

Итак, она поднималась по склону де ла Монтань. Навстречу ей попадались редкие прохожие, не узнававшие ее. Она шла одна, и ее переполняло чувство новой, полной свободы.

Обернувшись, чтобы полюбоваться чудесным видом реки, она заметила своего кота, следовавшего за ней.

* * *

Вечером, во время ужина, кот прыгнул на стол и осторожно прошелся, между приборами.

— Господин Кот, как вас теперь зовут? — осведомился Жоффрей де Пейрак.

— Отец, ты уже дал ему имя, — вскричала Онорина. — Господин Кот! Какое красивое имя! Мы приветствуем вас, Господин Кот!

Серебряная посуда мерцала в блеске множества свечей. Как и вчера, стол был накрыт посреди большой залы.

Сидя за столом, Анжелика с удовольствием смотрела на своих сыновей Флоримона и Кантора.

Флоримон помогал метрдотелю, господину Тиссо, накрывать на стол. Он всегда был очень деятельный и серьезно относился к своим обязанностям, а его служба пажом при дворе развила его природные способности. Он любил самые различные занятия и всегда в них преуспевал. То, что он провел многие месяцы на Севере, научившись убивать медведя ударом ножа и бегать наравне с индейцами, не помешало ему с ловкостью выполнять все то, что требовал этикет. Он быстро поменял свою одежду траппера на костюм знатного сеньора.

Кантор был совсем другой.

«Неужели я никогда не рассказывала тебе, — говорила себе Анжелика, — как я бежала, босоногая, по дороге Шарантона, чтобы спасти тебя от цыган».

Пришел маркиз, сообщив, что он нашел себе пристанище в Нижнем городе и ходит обедать в «Корабль Франции», хозяйка которого прекрасно готовит. Он надеялся, что его служанка вернется и тогда он воспользуется ее услугами, но он рассчитывал также и на приглашения своих дорогих друзей, графа и графини де Пейрак.

— Когда я закончу некоторые дела, я помогу вам устроиться. Я покажу вам дом и все его удобства.

— Он по-прежнему носит свою маленькую серебряную шпагу? — спросил Флоримон.

Эта таинственная фраза заинтересовала Анжелику, и она потребовала у сына объяснений.

— Как, матушка, разве вы не знаете, что господин Тиссо был офицером Королевского Рта в Версале? Третий подавальщик жаркого, мне часто приходилось присутствовать, когда он подавал соус. В Тадуссаке я его сразу же узнал. И иногда он сообщал мне новости из Версаля, откуда он так недавно прибыл. И среди прочего, я поинтересовался, носит ли Монсеньер Дофин слою маленькую серебряную шпагу, которую господин Кольбер при посредничестве своего брата интенданта Альзаса заказал у мастеров Огсбурга и Нюрнберга.

До сих пор господин Тиссо ничего не рассказывал о своем прошлом.

Анжелика жестом подозвала его к себе.

— Мессир, я уверена, что лишь большие неприятности заставили вас покинуть столь блестящий и завидный пост возле Его Величества.

— Вы правы, мадам.

— Что же это за неприятности?

— Те самые, мадам, которые и вас когда-то вынудили покинуть Версаль в то время, как ваша звезда была в зените…

— Яд? — наклонилась она к Тиссо.

— При дворе все пользуются ядом. С его помощью легко устраиваются многие дела, и это одна из дорог, среди прочих, к славе и успеху.

— Но вы не хотели следовать по этой дороге?

— Жизнь — драгоценный дар, — ответил он, — и я был слишком предан королю.

— Мадам де Монтеспан по-прежнему пользуется благосклонностью короля?