Возвращение блудного папы - Лина Филимонова

Чувствую себя так, как будто вчера меня выпотрошили и набили соломой. Это какое-то дохлое чучелко, а не я! И я готова проваляться в кровати весь день. Я бы даже осталась голодной, лишь бы не вставать.

— Мама!

Соня, как солнечный лучик, с разбегу упала на мою кровать.

— Доброе утро, принцесса.

— Мы сегодня пойдем к Захару? — с ходу спросила дочка.

— Нет. Сегодня не пойдем.

— Но мы вчера не доиграли!

— Как-нибудь в следующий раз.

Наверное.

— Пойдем умываться? — попыталась я отвлечь дочку. — А потом приготовим завтрак. Хочешь, я сделаю сырники? Со сгущенкой.

— Хочу! С шоколадной пастой.

— Надо посмотреть, осталась ли она в холодильнике.

Когда у тебя есть такое непоседливое чудо, шансов провести день в кровати нет никаких. Хочешь — не хочешь, надо вставать, умываться и готовить завтрак. И улыбаться.

Дочка не должна видеть, что маме, по непонятной причине, снова хочется реветь…

Мы не только почистили зубы, но и нарисовали друг у друга на щеках сердечки. Зубной пастой. Надо же как-то раскрасить это воскресное утро!

Пришли на кухню, стали изучать содержимое холодильника.

— А шоколадной пасты нет! — огорченно воскликнула Соня.

— Зато есть сгущенка и джем.

— Я не люблю джем!

— Но сгущенку-то любишь. Ладно, доставай большую миску. Поможешь мне делать сырники.

— Можно я разобью яйца?

— Только не как в прошлый раз!

В прошлый раз одно яйцо улетело на пол, а второе упало в творог вместе со скорлупой.

— Давай ты сначала разобьешь их в отдельную тарелочку, — предложила я.

Раздался звонок в дверь. Наверное, Надя. Раз домофон молчит.

Я пошла открывать как была — в пижаме, с растрепанной гулькой на голове, с сердечком, нарисованным зубной пастой, на щеке…

Это был Алекс. С синеватым фингалом, залепленным пластырем. С источающими аппетитный аромат пакетами из кондитерской в руках. И с тремя термостаканами на подставке.

— Ты… — только и смогла произнести я.

— Доброе утро!

— Алекс пришел! — радостно завопила Соня.

И попыталась броситься к нему на шею. Он вручил мне пакеты и стаканы, поднял Соню на руки, поцеловал в щеку. Она потрогала пластырь, а потом обняла его… Умилительная картина!

Но я почему-то разозлилась.

— Я по делу, — сразу произнес Алекс.

Видимо, мне не удалось скрыть эмоции. Да я и не пыталась.

— По какому еще делу?

— Надо замерить балкон. Я уже договорился с мастерами, завтра приедут остеклять.

— Что? Какой балкон?

— В Сониной комнате. Кирилл вчера говорил, что зимой там холодно. Ветреная сторона, дует с моря. С застекленным балконом станет теплее. А еще надо нарастить батареи. И можно повесить сплит помощнее, чтобы включать, пока нет отопления…

Я не нашлась, что на это сказать. Да, все так. В Сониной комнате прохладно. И, если он горит желанием с этим разобраться, это хорошо.

Вот только почему мне хочется его прибить?

— Надо было позвонить! Кто заявляется без предупреждения?

— Извини. Думал, вы еще спите…

— Поэтому и позвонил сразу в дверь, — обвиняющим тоном произнесла я.

— Поэтому и принес кофе. Ореховый раф. И горячие круассаны. И шоколадные пирожные.

— Ура! Я обожаю шоколадные пирожные! — завопила Соня.

— Соне нельзя кофе.

— Я знаю. Там есть какао.

— Я обожаю какао! И тебя.

Соня спрыгнула с рук Алекса, выхватила у меня пакеты и побежала на кухню.

— У тебя очень милая пижамка, — заметил он. — А сердечко — вообще отпад.

И этот нахал чмокнул меня в щеку! Прямо в сердечко, нарисованное Соней.

От неожиданности я даже не наорала на него.

Я не стала переодеваться. А смысл? Алекс видел меня в халате, без халата… Не думаю, что мои зайчики с мячиками его шокировали. В моей пижаме нет ничего сексуального.

И это прекрасно. Потому что во мне тоже нет таких желаний!

Прошло. Отпустило.

А ведь еще недавно я ужасно хотела Алекса. Еще недавно мы с ним… в том самом доме, где я была вчера… Прямо на диване в гостиной!

Завтрак прошел весело — для Сони с Алексом.

И очень напряженно — для меня.

Алекс вел себя как ни в чем не бывало. Как будто вчера я не свалила его с ног потрясающей новостью. Как будто он давно знает, что Соня — его дочь. Как будто не было этих семи лет…

Я так не могу!

Алекс измерял балкон специальным лазерным прибором. Соня таскалась за ним хвостиком, а он объяснял ей, как он работает. И даже дал попробовать.

Понаблюдав за ними, я ушла на кухню и принялась натирать и без того чистый стол. На сердце было неспокойно.

— Мама мы с Алексом и Захаром идем в кино! — ворвалась ко мне дочка.

— Что? А разрешения спросить?

— Я как раз спрашиваю! Можно? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — заканючила она.

— Я хотел вывести их на свежий воздух, — Алекс просунул голову в дверь кухни, — но Маринка говорит, на улице холодный ветер. А Захар только выздоровел. Так что идем в кино. Колу никто не получит! Клянусь!

Да при чем тут кола! Я не поэтому злюсь.

Почему они все решили без меня?

Нет, это, конечно, хорошо, что Соня проводит время со своим папой. Наверное. Если он снова не исчезнет и не заставит ее плакать…

Но почему я обо всем узнаю последней?

— Хочешь пойти с нами? — догадался спросить Алекс.

Спасибо, что предложили!

— Нет! — почти рявкнула я.

И ушла в ванную. Якобы мне срочно нужно отнести в стиральную машинку кухонное полотенце.

— Мама сегодня сердитая, — услышала я голосок Сони.

— Не знаешь, почему?

— Ее, наверное, опять плохой дядя обидел.

— Какой еще плохой дядя?

— Да на работе. У нее там бывают плохие дяди и тети. Выносят мозг и треплют нервы. Ты можешь их побить? Ты же сильный.

Соня, ну почему ты иногда не можешь помолчать?

И почему меня бесит все, что говорит и делает Алекс?

Когда я снова зашла в комнату дочки, то застала такую картину: Алекс с Соней сидели на полу перед зеркалом. Она натягивала на своего кенгуренка Ру кукольную курточку. А он внимательно смотрел на отражение. То на Соню, то на себя.