Любовь на всю жизнь - Джейн Фэйзер

— Взгляните. — Свободной рукой на всякий случай он взялся за рукоять меча и вытащил его на дюйм-другой из ножен.

Улыбку Энтони, услышавшего этот звук, нельзя было назвать приятной, но он стоял спиной к Годфри, и тот не мог видеть выражение его лица.

Энтони осмотрел товар. Большая его часть была в хорошем состоянии, и его без труда удастся продать на рынке в Портсмуте. Энтони ненавидел мародеров, но был достаточно прагматичен и придерживался принципа, что дареному коню в зубы не смотрят. Позже, когда Ченнинг будет ему не нужен, пират сумеет объяснить ему всю мерзость его поступков, а пока надо использовать негодяя на благо королю.

Энтони вытащил из кармана кусок мела и двинулся вдоль тюков и ящиков, отмечая крестом отобранный товар.

— Я беру эти четыре сундука, узорчатый шелк, два тюка бархата, брюссельские кружева, ящики с фаянсовой посудой и венецианским стеклом. Остальное — хлам.

Речь «рыбака» звучала теперь четко и грамотно, правда, Годфри ничего не заметил. Он понимал только одно — сделка вот-вот свершится.

— Тысяча гиней, — сказал он. — Мы договаривались на тысячу гиней.

— Если я возьму все. Плачу восемьсот за то, что я отобрал. Ни пенса больше. Восемьсот так восемьсот.

— Согласен! — радостно потер руки Годфри. — Как вы заберете товар?

— Ну, это уж моя забота, молодой человек. Утром его здесь не будет.

— А оплата?

Вместо ответа Энтони бросил ему кошелек. Застигнутый врасплох, Годфри не успел его поймать, и кошелек с глухим стуком ударился о землю. Ченнинг тотчас наклонился, не замечая презрительно скривленных губ и высокомерного взгляда Энтони.

— Остальное принесут в «Якорь» завтра в полдень. Сдается мне, Джордж ждет не дождется своей доли. Похоже, ваш корабль так и не пришел. — «Рыбак» ехидно рассмеялся.

Годфри злобно сжал рукоятку меча. Больше всего на свете ему хотелось вонзить клинок в этого человека.

— Когда вы заберете товар? Я хочу присутствовать.

— Думаю, на рассвете, — протянул рыбак. — Вам нет нужды торчать здесь. Мои люди знают свое дело.

Теперь примерно час ночи, высчитывал Годфри. Рассвет наступит часа через четыре.

— Я буду здесь, — заявил он. Неужели этот рыбак считает его глупцом, способным оставить свое добро без присмотра?!

— Как хотите. — Энтони пожал плечами и двинулся к замаскированному выходу из пещеры. — Стойте и смотрите, если вам нравится. Мои люди не расстанутся с оружием — я вас честно предупреждаю. Они работают бесшумно и быстро, и к шести утра их тут уже не будет. Но они не обрадуются, если кто-нибудь попытается выследить их. Учтите, у них не такие хорошие манеры, как у меня. Так что держитесь от них подальше. — С этими словами покупатель вышел, оставив разъяренного Годфри в пещере с пятьюстами золотыми гинеями.

Подобрав оружие, Энтони зашагал вниз по тропе. Из тени под скалой появились Сэм и его спутник.

— Вы сможете найти пещеру?

— Да, сэр.

— Тогда на рассвете… Вам понадобятся десять человек и, наверное, три лодки. Товар помечен мелом.

— Неприятности возможны?

— Не думаю. Продавец слишком жаден, чтобы рисковать. Но все равно смотрите в оба.

— Хорошо, сэр. Вы возвращаетесь на судно? — Энтони улыбнулся и слегка похлопал Сэма по плечу:

— Пока нет, друг мой. Но не волнуйся. Я в своем уме.

— Хорошо бы, — пробормотал Сэм. — Думаю, Майк уже ждет вас наверху.

— Надеюсь, — рассмеялся Энтони и размашисто зашагал по тропе,

Наверху его и впрямь ждал Майк. На зеленой траве, покрывавшей вершину утеса, мирно паслись две лошади.

— Успешно, Майк? — спросил Энтони, отстегивая саблю.

— Да, сэр. Я нарисовал вам подробный план. Комната мисс находится с краю. — Майк развернул лист бумаги. — Взгляните сюда, сэр. — Рисунок дома лорда Гренвилла был выполнен довольно искусно, а главное — четко обозначены все окна и двери. — Смотрите, а вот здесь дерево. Магнолия. — Майк указал на дерево рядом с интересующим хозяина окном.

— Очень удобно, — пробормотал пират и, поморщившись, отодрал усы. — Ты уверен, что это ее комната? Не хотелось бы ввалиться к милорду Гренвиллу и его жене. — Сунув усы в карман штанов, он вытащил оттуда платок и бумажный пакетик с солью.

— Я выяснил все это у Милли, сэр. Она служит там горничной. Я знал ее еще ребенком, и она была рада угостить меня на кухне кружкой эля.

— А как насчет собак? — Энтони уже тер солью зачерненные зубы.

— Там есть пара псов, но ночью их запирают на кухне. Конечно, если они вас учуют, то поднимут на ноги весь дом.

Энтони положил платок в карман и взглянул на карту:

— Кухня расположена в задней части дома?

— Да, сэр. Вот здесь, — показал Майк.

— Тогда они меня не услышат.

Энтони сложил карту и снова сунул руку в карман. Вынув оттуда тонкую книгу, он несколько секунд с улыбкой подержал ее на ладони, как бы взвешивая, затем спрятал карту за обложку и убрал все в карман вместе с носовым платком.

— Стереги мой меч. Я вернусь до рассвета. — Энтони взялся за поводья одной из лошадей.

— Может, мне поехать с вами, сэр? Чтобы охранять вас? — Энтони покачал головой и вскочил в седло.

— Нет, Майк, я сам позабочусь о своей безопасности. Будь здесь на рассвете, заберешь лошадь. — Он улыбнулся, махнул на прощание рукой и ускакал.

Спешившись у ворот дома лорда Гренвилла, Энтони стреножил лошадь, чтобы она не ушла далеко, а потом оценивающе взглянул на препятствия, мешающие ему незаметно проникнуть внутрь. Ворота оказались заперты; стена из красного кирпича была довольно высокой, но моряку, привыкшему лазать по вантам, не составляло труда подняться на нее.

В считанные секунды он взобрался на стену, а затем спрыгнул вниз, прямо на мягкий газон, окружавший дом лорда Гренвилла. В тени стеньг было очень темно и тихо; ночное безмолвие нарушалось лишь пением черных дроздов да шуршанием каких-то зверюшек под деревьями.

Энтони осторожно прокрался к спящему дому. Нигде ни огонька, и только дым из кухонной трубы говорил о том, что дом обитаем. Стараясь не шуметь, пират обогнул крыло дома.

А вот и старая магнолия с шапкой мясистых блестящих листьев. Толстая ветка доходила почти до окна Оливии. Окно было приоткрыто.

Скользнув меж ветвей магнолии, Энтони быстро полез вверх. Через несколько минут он уже сидел на подоконнике в спальне Оливии. Комнату освещал слабый свет луны; полог кровати был отдернут, и прохладный ночной воздух беспрепятственно ласкал спящую. Но Оливия тем не менее сбросила с себя одеяло. Она лежала спиной к окну; подол ее ночной рубашки задрался до талии, обнажив нижнюю часть тела.