Непокорный ангел - Джейн Фэйзер

Дэниел бросил на нее быстрый взгляд, и в его черных глазах мелькнули веселые огоньки. Она окончательно смутилась, как будто ее обвинили в пренебрежении обязанностями жены. Дэниел не хотел ее упрекать, но, по правде говоря, был несколько расстроен, проснувшись в пустой постели в холодной спальне, а увидев, как она с готовностью принимает огромную тарелку с яичницей и мясом, почувствовал настоящую обиду.

— Надеюсь, это будет не творожный пудинг, — насмешливо сказал он, поворачиваясь, чтобы взять у Доркас кувшин с горячей водой, и потому не видя, как покраснело от обиды худенькое лицо Генриетты.

— Джо принесет наверх ведро угля и разожжет огонь, сэр Дэниел, — сказала Доркас. — А в гостиной вас будет ждать яичница с телятиной.

Гэрри вернулась к своему завтраку, так как ее предложение было отвергнуто. Она не думала, что это было проявлением недоброжелательности с его стороны. Прежде всего Дэниел не знал о ее плане, с которым она сладко заснула и который заставил ее так энергично действовать утром. План, который должен был начаться с проявления ее способностей в домашних делах и продолжиться демонстрацией изобретательности в другой сфере супружеской жизни. Но она едва ли могла винить Дэниела в том, что он предположил, будто жена, как обычно, забыла о своих обязанностях или проигнорировала их, в любом случае результат один и тот же.

Дэниел и Джо ушли наверх с ведром угля и горячей водой.

— Могу я приготовить мясо? — Генриетта положила нож на чисто выскобленную доску.

— Нет, детка, я сама сделаю это, — сказала Доркас, — А вы идите наверх. Вы можете понадобиться сэру Дэниелу.

— Не думаю, — печально ответила Генриетта. Затем со свойственной ей решимостью взялась за дело с другой стороны. Просто следует начать день заново. Подобрав юбки, она поспешила наверх и стремительно вошла в комнату.

— Ты нашел господина Филберта вчера вечером?

Дэниел в этот момент проводил бритвой по намыленному лицу и, вздрогнув от такого резкого вторжения, порезал щеку. Он раздраженно посмотрел на свое отражение в тусклом металлическом зеркальце.

— Разве можно так пугать человека во время бритья, Гэрри? — спросил он сердито.

Гэрри закусила губу. Взяв его высокий сапог, она начала энергично начищать его носовым платком.

— Прошу прощения, я не подумала.

Дэниел вытер лицо теплым влажным полотенцем и повернулся к жене с огорченным выражением лица:

— О Господи, Гэрри! Спустись вниз и попроси у Доркас тряпку. Сапоги не чистят кружевным носовым платком!

Она резко поставила сапог, поджав губы.

— Я не буду, если ты не хочешь.

— Но я хочу, — спокойно сказал он, не замечая ее досады. — Только не делай этого платком. Теперь он весь грязный. Забывшись, ты можешь воспользоваться им и перепачкать все лицо.

Плотно сжав губы, Генриетта пошла вниз на кухню за тряпкой, затем вернулась в спальню и молча продолжила свою работу.

Дэниел застегнул пуговицы на рубашке и стоял, глядя на жену, сидящую на краю кровати с сапогом в руках.

— Сегодня ты выглядишь ужасно неопрятной, Генриетта.

Это замечание стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения.

— Вода замерзла в кувшине, и в спальне было ужасно холодно! — воскликнула она негодующе. — Сожалею, если мой внешний вид вызывает раздражение.

Дэниел засмеялся:

— Нет, моя фея! Никогда. Ты очень хорошенькая.

Генриетта покраснела от такого неожиданного комплимента, так как все утро он безжалостно критиковал ее. Она принялась с удвоенной энергией драить пуговицы на его камзоле и попыталась сменить тему разговора:

— Так ты расскажешь мне что-нибудь о господине Филберте?

— Ах да. — Дэниел нахмурился, расправляя отделанный кружевами батистовый воротник своей рубашки. — Господин Филберт — очень осторожный адвокат. Однако подпись твоего отца на брачном документе убедила его, что ты действительно вышла замуж с согласия родителя. Он обязался поехать в Оксфордшир и навестить сэра Джеральда от твоего имени.

— Когда он собирается сделать это?

— Думаю, через неделю, — сказал Дэниел, надевая камзол с начищенными до блеска пуговицами. — Сегодня утром я снова наведаюсь к нему, чтобы составить официальное требование на возврат твоей доли наследства. Дальнейшие наши действия будут зависеть от того, как твой отец отреагирует на это требование.

— А господин Филберт верит в то, что я могу вернуть свои деньги?

— Да, — сказал Дэниел, застегивая ремень, прежде чем надеть сапоги. — Но неизвестно, сколько времени потребуется твоему отцу, чтобы признать требование справедливым. Он может, если захочет, растянуть дело на несколько месяцев, и все это время мы вынуждены будем находиться в Лондоне.

— Что потребует дополнительных расходов, — медленно сказала Гэрри. — И тебе также надо платить господину Филберту за его услуги.

— Да, — согласился Дэниел. Он поправил маленький воротник камзола. — Но эти расходы не страшны, если в конце концов мы получим три тысячи фунтов.

— Я пойду с тобой сегодня утром. — В этом заявлении был слабый намек на вызов.

Дэниел посмотрел на нее с наигранной суровостью, надевая сверкающие сапоги.

— Детка, в таком неряшливом виде, неумытая и непричесанная, с сонными глазами ты никуда не пойдешь.

— Теперь есть горячая вода, и я могу привести себя в порядок, — сказала Генриетта, вскинув голову и отказываясь от попыток вести разговор с надлежащим достоинством. — Конечно, если ты выйдешь. Тебя ждет завтрак. Спускайся вниз, пока он не остыл.

— Да, миледи, — сказал он с напускной важностью, торжественно раскланявшись, прежде чем выйти.

Генриетта не могла понять, какой дьявол этим утром сводил на нет все ее усилия предстать перед мужем в новом свете.

Она умылась и переоделась в свежее платье из красно-коричневого бархата с простым батистовым воротничком. Материал смотрелся роскошно, хотя свободный, с высокой талией покрой был достаточно прост, чтобы не оскорбить чувства пуритан, а цвет платья выгодно оттенял ее глаза и подчеркивал цвет волос. Она заплела волосы в косы и закрепила их наверху в виде короны, делавшей еще более привлекательным ее лицо, затем надела кожаные туфли с серебряными пряжками, накинула плащ с капюшоном, натянула перчатки и спустилась в гостиную.

— Какая удивительная перемена, — заметил Дэниел, ставя на стол пустую кружку. — Это платье очень идет тебе. Пожалуй, мне следует уделять больше внимания твоему гардеробу, когда мы вернемся домой.

— Кажется, сейчас у нас в стране мало кто обращает внимание на одежду, — сказала Генриетта, вставая на цыпочки, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале над камином.

— Днем, когда ты будешь заниматься домашними делами, тебе, конечно, и одеваться придется соответственно. Но вечером ты должна выглядеть так, чтобы мне было приятно.