Даю слово - Лаванда Риз

— Что-то случилось? — голос Захара тут же встревожился. Ох, как же он моментально меня чувствует! Я даже лицом к нему повернуться не успела, но по моему голосу, по моим опущенным плечам — он уже знал, что снова нужно решать проблемы. И что поразительно — он был к этому готов. Как же эти глаза умеют поддерживать! Все его движения, выражение лица, походка — всё говорит о том, что это моя стена, за которой я могу укрыться, опереться и спрятаться. И я так была ему за это благодарна! От переизбытка чувств мне так хочется для него что-то сделать, выразить свою нежность, благодарность, своё восхищение.

И только я собралась открыть рот, как у Захара зазвонил телефон. Он было собирался отбить звонок, но глянув кто звонит, скривился:

— Извини, золотце, я должен ответить. Это не займёт много времени, — бросил он, извиняющимся голосом. — Да, я слушаю. Ясно, — желваки заиграли и его лицо мгновенно изменилось. — Во сколько примерно можно оценить урон? Разберись со всем, я пришлю тебе в помощь Рината и Олега. Сам подъеду позже, мне нужно решить важные семейные вопросы.

— Что-то случилось? — теперь настала моя очередь задать этот вопрос. — Я могу чем-то помочь?

Захар улыбнулся. Посмотрел на меня с какой-то нежной признательностью. Не пойму, чего он такой довольный, видно же, что стряслось что-то серьёзное.

— Ты уже помогаешь. Тем, что есть в моей жизни. Я справлюсь, разрулю, как всегда. Это не так важно. Подумаешь, полинял на деньги, подожгли один из офисов компании. Все живы. Просто слегка неприятно. Что у тебя?

— Умер мой отец. Сегодня. Нина советует поехать на похороны, и проститься. Но я сомневаюсь. …Странный осадок на душе, — качаю головой. Он подходит, и я с облегчением прижимаюсь к этой широкой груди. — Для меня ты мой герой. Ты знаешь об этом?

— Многие с тобой не согласятся, — хмыкает Захар. — Но мне приятно, что ты так считаешь. Ты ведь знаешь, что я тебя люблю?

— Это заметно.

— Да ты что?! — тон сразу становится довольный, как у котяры, ещё чуть-чуть и замурчит. Уже и сгоревший офис не беда. — Поехали домой. По дороге подумаешь. А потом обсудим. Да?

— Мамочка, мы же возьмём Мусю? — Никитка тянет вырывающегося котёнка.

— Боже, ещё и Мусю, — с видом полной безысходности кивает Захар, чем вызывает мою улыбку. — Туда же, к попугайчикам. Берём, что ж делать. Тем более, она мамина подруга. Кстати, а что там с кунг-фу? — вскидывает он бровь. То ли с удивлением, то ли насмешливо. — Помнится, ты хвасталась о своих изменениях в жизни, упоминала какую-то борьбу? Только я ни разу не видел, чтобы ты не то что ходила, а хотя бы собиралась в спортивную секцию? Всё выдумала, маленькая вруша?

— Нет, я честно сходила один раз и поняла, что … спорт — это не моё. Не с моими тараканами туда соваться. Теперь вот думаю, может научиться готовить всё-таки?

Захар смеётся, как-то неоднозначно трясёт головой и идёт к машине. Никитка, воюя с Мусей, забирается назад. Я сажусь рядом с Захаром. Часть сумок в багажнике, а за остальными вещами приедут люди Захара, которые потом подготовят дом, чтобы сдать его в аренду. Нет, меня не пугают эти перемены. Моя душа этого даже ждала. Меня сильнее напрягает мысль отправиться в город моего детства и встретиться с людьми из прошлого: мачеха, соседи, знакомые. И всю дорогу я взвешиваю своё нежелание и необходимость.

Пока мы добирались, пытаясь объехать пробки, телефон Захара звонил раз семь, но он взял его в руки всего дважды. Он не мешал мне думать, не отвлекал рассуждениями, иногда просто протягивал свою руку, чтобы ненадолго сжать мою ладонь, как бы говоря «я с тобой».

— В ближайшее время мы многое переделаем, — с оживлением заговаривает он, пропуская меня вперёд. — Нашу спальню, обустроим детскую, это дело нескольких дней. Я готов к любым твоим пожеланиям.