Позволь ей уйти - Юлия Монакова

— И самое-то главное, — вспомнила Милка, — они через несколько месяцев в Москву переезжают и хотят забрать меня с собой! Я что — дура, чтобы соглашаться на такое?!

Глаза у Пашки заинтересованно блеснули.

— В Москву? — быстро переспросил он. — Так это же… клёво. Тебе разве самой туда не хочется?

— Ты дебил? — устало вздохнула Милка. — Ну как я уеду? А ты здесь один будешь? Нет уж, не нужны мне такие родители. Если бы они в Таганроге остались, а не переезжали, я бы ещё подумала, а так…

И он решился.

— Мил, я, наверное, тоже скоро уеду в Москву.

Она захлопала глазами.

— В смысле? Тебя тоже усыновляют?

— Нет. Летом я буду поступать в хореографическую академию при Театре балета. Ксения Андреевна со мной поедет, у неё там знакомые… а бывший муж так и вообще — ректор! Короче, я поступлю — сто процентов, — торопливо и сбивчиво заговорил он.

Мила долго молчала, переваривая новость.

— И давно ты… собираешься? — тихо спросила она наконец.

Пашка по-настоящему смутился.

— Ксения Андреевна уже несколько месяцев об этом твердит.

И тут Мила задала самый главный вопрос, которого он так боялся:

— А я… я не должна была знать?

— Мил, — сконфуженно промямлил он, — я собирался тебе сказать. Честно. Просто не знал как. Подбирал слова…

— И долго бы ты их подбирал и собирался?! — воскликнула она. — Пока не уехал бы?

— Мил, ну прости, — покаянно произнёс он. — Но ведь всё в итоге к лучшему, правда? Видишь — и у тебя всё удачно складывается, так классно совпало, что мы оба скоро будем в Москве.

— А если бы не сложилось? — прошептала она. — Паш, тебе вообще… что важнее в жизни? Балет или я?

— Ты, — быстро ответил он. — И… балет. Блин, ну я не могу сравнивать! Это разные вещи.

— Всё ясно, — мрачно констатировала Милка. — Вали в свою Москву, балерун. Можешь хоть сейчас начинать собирать вещички. Ты мне больше не друг.

— Мил! Ну перестань! — он вскочил, встряхнул её за плечи. — Пожалуйста, послушай…

— Ты предатель и трус, Паша, и я ненавижу тебя и твой балет, — отчеканила она. — Вот я бы никогда тебя не бросила.

— Да не собирался я тебя бросать! Я что-нибудь придумал бы… — в отчаянии воскликнул Пашка.

— Что придумал? — язвительно уточнила Мила. — Попросил бы свою бабку-балерину, чтобы она и меня взяла поступать? Ну а что, раз у неё муж там работает, он бы меня принял…

— Она не бабка, — зло возразил он.

— Вот видишь, даже она тебе дороже, чем я! — закричала Милка. — Балет, Хрусталёва… а я где-то сзади болтаюсь, как хвостик.

‌​‌‌‍Слёзы ручьями хлынули у неё из глаз. Он никогда ещё не видел, чтобы подруга так рыдала — взахлёб, в голос. Это походило на истерику, но Пашка совершенно не знал, что с этим делать. Позвать кого-нибудь из воспитателей или учителей? Он сбегал за водой, принёс ей бутылку. Милка судорожно пила, проливая на себя, икая и всхлипывая, а он молча сидел рядом, испуганно гладил её по плечу и ждал, когда она хоть немного успокоится.

— Это неправда, — сказал он ей наконец. — Ну, что мне все остальные дороже, чем ты. И вообще… ты же обещала, что будешь дружить со мной до самой смерти! И что, вот так бросишь меня одного… в Москве?

— Ладно, — дрожащим голоском произнесла Мила. — Я скажу им, что согласна. Но только ради тебя, понял? Никогда этого не забывай.

— Понял, — выдохнул он, чувствуя, как гора упала с плеч. — Спасибо…

Милку забирали из детского дома весной. До Пашкиного поступления оставалось ещё два месяца. Мила выглядела незнакомой — в новом плащике, с аккуратно заплетёнными косичками, даже непослушную лохматую чёлку удалось усмирить заколочками-невидимками, этакая домашняя девочка получилась. Счастливые приёмные родители суетились вокруг неё. Пашка знал, что Мила выиграла хотя бы один бой — отвоевала себе право оставить своё имя.

Высоцкая обняла свою — теперь уже без пяти минут бывшую — воспитанницу и заплакала, не скрывая и не стесняясь этих светлых слёз. Милка тоже зашмыгала носом. Затем она повернулась к Пашке, и у него сжалось сердце от предстоящей разлуки. Два месяца — это не навсегда, но всё равно так долго…

Она подошла к нему и строго потребовала, глядя прямо в глаза:

— Обещай мне, что поступишь.

— Поступлю, — серьёзно сказал он. — Обещаю, Мил. Мы скоро увидимся.

Она кивнула:

— Я буду тебя очень-очень ждать…