Конечно, беременна! - Кира Шарм

И мудак совсем не теряется.

Прям вспыхивает глазами, облизывая ее взглядом и начиная растягивать губы еще сильнее. Гуимплен, блядь!

- Рад нашему знакомству, Лиза, -рокочет он так, как будто бы она уже в его постели.

Эти двое ни о чем не забыли? Вообще-то, это – мой кабинет, и я пока еще тоже здесь!

- Я сейчас занят, - прокашлявшись, включаю режим грозного босса, от которого обычно все мои подчиненные начинают испытавать неистребимую отребность спрятаться под стол. – Не лучшее время для родственных визитов, - давлю одновременно и металлом голоса и взглядом, пригибающим к полу до дрожи в коленках. Этот взгляд отработан годами, - еще с юности, с тех пор, как я занимался единоборствами. На противника обычно действовал безотказно и в одну секудну. Ну, а несчастный побирушка, который в этой жизни наверняка только мамочкой и командовал, и то, разводя соплями на жалость, как и развел моего отца, должен тут же задрожать своими перекачанными коленками и уебать отсюда так, чтобы я даже не успел рассмотреть его уносящейся из своего кабинета спины.

- Люди, знаешь, ли, иногда делами занимаются. А личные вопросы решают в других местах.

И на нейтральной территории, - красноречиво и выразительно добавляю взглядом.

Нет, - это ж надо настолько охренеть, чтобы ввалиться ко мне вот так!

Совсем своим детородным органом и будущим не дорожит!

- Я хотел познакомиться. По-родственному, - блядь, он, похоже, даже и не понимает, насколько дорога в нашей родной столице стоматология, - иначе с чего бы еще сильнее начал сверкать своими, пока еще целыми, зубами? – Но, если хочешь перейти сразу к делу, - пусть так и будет, брат. Вводи меня в курс, а познакомимся поближе уже вечером. Кстати, надеюсь, ты понимаешь, что в одном кабинете нам с тобой вряд ли будет удобно работать. В любом случае, я предпочту отдельный.

Что? Это я сейчас все правильно услышал? Может, ему еще и Ниночку подогнать мою, а?

Это, блядь, в какой крови столько наглости он унаследовал?

Явно не в отцовской, - так что просто вот поражаюсь, как его мамаша, от которой он заполучил такие хваткие гены, не объявилась сразу при его рождении и не попыталась наложить лапу на отца и все его имущество!

Хотя, - наверное, тогда ей это было просто невыгодно. Тогда и имущества особенного у отца еще не было!

- Кабинет можешь найти себе, где угодно! – звеню все тем же металлом в голосе. – Столица большая и объявления про аренду прочитает каждый, кто умеет читать. Или ты не обучен?

- Аскольд…, - нет, блядь, эта дружелюбная улыбочка, кажется, приклеилась к его морде навечно! Вроде бы же англичанин, а не американец, которые профессионально задолбливают всех своим сиянием зубов! – Отец хочет, чтобы мы занимались делами корпорации вместе.

Ага, - ну конечно! Отец вот просто только и делает, что хочет! Мечтает просто разделить свою фирму с подкидышем!

Как же ты ему, собака, так быстро и качественно внушил, чего он хочет, а?

- Да не вопрос, - я пожимаю плечами, понимая, что здесь спорить бесполезно, если я не хочу, чтобы Викентий Олегович сейчас тайфуном примчался и начал мне устраивать разборки о том, что я ущемляю бедного мальчика.

Но этот раунд я не проиграл, - о, нет! Говорят, - держи друзей близко, а врагов – максимально близко! Да и нужно же мне выяснить, чем же таким эта недоделанная копия Шварценнеггера взяла грозного Викентия Олеговича!

- Подожди меня пока в приемной, пусть Ниночка тебе кофе сделает, а я закончу здесь и что-нибудь придумаю с кабинетом.

Ну, - Ниночка у меня еще тот шпион!

И начнем мы, пожалуй, именно с нее…

Пусть пока утешит мальчугана, который здесь никого не знает и жутко страдает от непонятости, тирана- брата и одиночества. И узнает о нем все, что может мне оказаться полезным.

Как ни странно, - он даже не пытается поспорить с унизительным ожиданием в приемной, и, сверкнув на прощание своей, уже набившей мне оскомину улыбочкой, коротко кивает, - не мне, блядь, а Карамельке! – и выходит прочь, стараясь удержать гордо выпрямленную спину. Ну, - ничего, скоро эта спинка сгорбится и упиздует в ствои трущобы, где ей самое и место!

Почти рыча, оборачиваюсь к Карамельке, совсем потерявшей всякий стыд и позор и так и стоящей рядом со мной в распахнутом пиджаке.

Стоящей-то рядом со мной, а вот смотрящей…

Упорно смотрещей именно в ту самую дверь, за которой скрылась спина недоделанного родственничка!

Блядь! Блядский подкидыш, блядское несвоевременное впадение его папаши в сентиментальный маразм!

Какого хрена все это происходит именно сейчас?

Ведь единственная причина, по которой я не замуровал Карамельку в своем доме на ближайшие три месяца, - а уж я бы придумал способ заставить ее и ночевать у меня, это очевидный факт, - сейчас пригвоздила глаза этой самой Карамельки к своей спине!

И вот именно в этот момент я до спазма на верхушке ракеты понимаю, что не готов делиться своей Карамелькой ни с кем!

Люблю я, оказывается, сладкое! В единоличном владении! И в неограниченных дозах!

А так, - мои дозы, ососбенно утренние, теперь сильно ограничатся!

И вообще – я даже не хочу, чтобы в офисе на нее кто-то пялился!