Пластырь для души - Валентина Сегида

Уже под утро я заканчиваю читать дневник. Мелкий разборчивый почерк выгорел от времени. Местами сложно разобрать, что же там написано. Но я с упорством маньяка вчитываюсь в чувства и тайны незнакомой мне женщины. Я проживаю вместе с ней все то, что там написано. Пожелтевшие от времени страницы я переворачиваю одну за другой. А когда они неожиданно кончаются, боль и разочарование пронзают мне сердце.

Я не заметила, как ненадолго стемнело, а потом рассвело. Я сижу в доме под лампой и не могу оторваться от этой тетради. Я прочитала ее всю. А потом просто сижу, прижимая к груди чью-то боль. Такую сильную, что даже спустя шестьдесят пять лет я чувствую ее каждой клеточкой своей души.

К обложке тетради простой скрепкой приколота фотография. На ней молодая худенькая женщина в военной форме. Из-за плеча виднеется дуло винтовки, а на груди нет свободного места – вся увешана орденами и медалями. Очень плохо видно, какими именно, да я в них и не разбираюсь. Темные кудри выбиваются из-под пилотки и немного сглаживают не по годам серьезный взгляд то ли женщины, то ли девочки. Хрупкая, невысокая, но с военной выправкой, она поражает своей женской красотой и жизненной силой. Я всматриваюсь в черты ее лица и пытаюсь понять – как она все это выдержала? И нашла ли своего сына? На обратной стороне фотографии тем же аккуратным почерком написано: «27 мая 1945 год. Мы победили. Будь счастлив. Твоя Катя».

События дневника яркими картинками всплывают у меня перед глазами. Как будто я все это видела. Засыпая без сил, я обещаю себе завтра разобраться в этой истории. А уже во сне сама вижу голубоглазого светловолосого мальчика, бегущего по полю ко мне навстречу. Этот яркий сон продолжается весь остаток ночи. А просыпаюсь я только с одной мыслью. Он жив. И если она его не нашла, то я найду. Сейчас другое время, с деньгами можно найти кого угодно. И я очень четко понимаю, что этот дом манил меня своей тайной. Я нашла эту тайну. Теперь осталось ее разгадать.

Я пишу Валере, что он мне нужен. Срочно. И проваливаюсь обратно в сон.

Второй раз я просыпаюсь, когда за окном уже вовсю жарит солнце. А еще я слышу настойчивый стук в дверь. Я чувствую себя совсем разбитой и с большим трудом встаю. Спускаюсь на первый этаж и открываю дверь.

– Привет, с тобой все в порядке? – спрашивает Олег. Вид у него встревоженный.

– Не очень. Заходи, – говорю я и ухожу вглубь дома.

– Что с тобой случилось? Ты какая-то потрепанная. Заболела, что ли? Ничего себе, а у тебя тут прикольно. Ты утром не появилась, я решил, что забыл, куда ты уехала. Но тут начал названивать Валерий Петрович. Ему от тебя что-то нужно, а ты не берешь трубку. Вот пришел тебя искать, уже успел перепугаться. Я дверь ломать собрался, но ты проснулась.

Ко мне сюда, кроме Валеры, никто не приходил. Очень неожиданно было видеть здесь кого-то из внешней жизни. Я воспринимала этот дом как только мой мир. И еще немного его, Валеры.

– Спасибо, Олег. Я, видимо, заболела, отлежусь сегодня. Будешь кофе?

– Нет, спасибо, у меня дел вагон. Я побежал, а ты поправляйся, если что-то нужно будет, звони, – сказал Олег и собрался уходить. Но потом подошел ко мне и положил голову на лоб. – Ничего себе, мать, да ты вся горишь. У тебя есть парацетамол?

– Нет у меня ничего, но ты не волнуйся, я отлежусь, и все пройдет.

– Ага, само пройдет. Сейчас принесу тебе из дома лекарств. А ты ложись пока, только дверь не закрывай.

Олег ушел, а я пошла обратно в кровать. Где-то на полу жужжал виброзвонок моего телефона.

– Ну наконец-то! Я уже и не знал, что думать, – слышу я в трубку знакомый голос, едва нажимаю «ответить». А еще я понимаю, что он искренне обеспокоен.

– Прости, я заснула. И кажется, заболела.

– Ты написала в семь утра, что я нужен тебе срочно. А потом не брала трубку пять часов. Я уже не знал, что и думать. Я в Москве, на совещании. А все мои мысли только о тебе. Ты меня приворожила?

Он думает только обо мне. Боже, как это приятно. И десяток бабочек запорхали в моем животе. Я ему не безразлична.

– Что случилось? Я не хочу думать, что это ты так со мной играешь, – уже более строгим голосом сказал Валера.