Я тебе принадлежу - Анна Леманн

Его губы блуждают по всему моему телу, не зная покоя и слова «Стоп». Они терзают и пытают меня, заставляя выгибаться им навстречу, требуя ещё большей ласки и любви от мужчины, что уже давно проник мне под кожу.

Руки мужа очерчивают все изгибы моего тела, безжалостно расправляясь с нижним бельём. Разрывая его в клочья и отбрасывая в сторону, куда ему и надо. Мне не терпится самой уже оказаться обнажённой и наконец принять в себя своего любимого мужчину, по которому так изголодалась и истосковалась. Мужчину, по которому моё тело всё это время ныло и просило его. Мужчину, который снился мне ночами.

Всё со стола уже давно валяется на полу, а я лежу на нём, нетерпеливо ожидая, пока возбуждённый мужчина разденется. Хнычу, моля его уже, наконец, меня взять, но тот, словно очарованный, не может оторваться моего тела, которое покрывает поцелуями.

— Ты опять снилась мне ночами, ведьма, — шепчет где-то в области пупка. — Но не маленькой девочкой, а вот такой… взрослой… раскрепощённой… и моей. Мы такое вытворяли в моих снах.

— Мы можем воплотить всё в жизнь, — выдыхаю вместе со стоном. — Любое твоё желание.

— Воплотим… И новое изобретём, — обещает и избавившись полностью от одежды, наконец оказывается во мне, показывая то, насколько сильно скучал и как всё это время желал меня.

Я тону и плавлюсь в его умелых руках. В руках мужчины, который будто бы знает, куда стоит нажать, поцеловать, посмотреть, чтобы включить во мне все эти эмоции и ощущения. Порой мне кажется, что я создана, чтобы быть с ним. А он рождён, чтобы быть со мной и дарить мне это удовольствие.

Всю свою жизнь я была одна. Рядом со мной не было никого, не считая Солнцевых. Только вот даже они были… словно чужие, и всё же мои. Сложно описать словами то, чем именно они для меня были. Местом, где я чувствовала себя не сильно одинокой? Наверное, именно так.

И я даже думала, что так оно и должно всё быть. Но, встретив Максима и, наконец, довершившись ему, я осознала, что такое быть не одной. Быть с кем-то. За чей-то спиной. Принадлежать кому-то и гордится этим. Отдаваться этому мужчине и любить его, зная, что, если у тебя что-то случится — он решит все твои проблемы, потому что он твой мужчина. Твоя крепость. Твой король. Твоя опора, забота и твоё всё.

И теперь мне будет очень сложно и больно потерять это. Словно оторвать у себя руку или ногу: больно. Жить можно, но уже не то.

Закончив со столом и поняв, что он больше нас не устраивает, Макс подхватил меня на руки и понёс в спальню, где мы ещё несколько раз поддались страстям и эмоциям. Муж был слегка груб и безжалостен ко мне на этих мягких одеялах. Брал так, словно до этого не занимался сексом несколько лет и не с ним у меня недавно был секс на столе в столовой. Дико. Бешено. Быстро. Выбивая из меня настолько громкие стоны и крики, что порой мне казалось я скоро оглохну. А Макса, наверное, уже и вовсе контузило, и он спокойно реагирует на мои хрипы — потому что неожиданно стал глухим, не иначе.

— Макс… — выдохнула его имя, устроившись на груди мужчины. — А это нормально, что я ног не чувствую.

— Это шикарно, ведьма, — довольно протянул, — но мне кажется, ты их недостаточно не чувствуешь, — произнёс и, скинув мою голову в себя, пополз к моим ногам, которые начал целовать от самых пальчиков, медленно поднимаясь вверх.

Периодически я шевелила пальцами и вздрагивала от щекотки и тех ощущений, что дарили губы мужчины. В эти мгновения Макс недовольно поднимал на меня взгляд.

— Кажется, ты мне соврала, — проговорил. — Ты всё ещё их чувствуешь! Как твой муж, я должен исправить эту ситуацию, — серьёзно продолжил и, раздвинув мои ноги в стороны, изучающе посмотрел на промежность, которая уже ныла от сладкой боли, но я мечтала о том, чтобы меня снова взяли.

Разве так бывает? Разве можно так желать мужчину?

Но вместо того, чтобы войти в меня, Макс наклонился и подарил мне первый опыт орального секса и новый вид ощущений. Мой охрипший голос к вечеру совсем пропал, но мужчина был так этим доволен и горд, что был готов говорить со всеми за меня и носить меня на руках, крича всему миру, что это он довёл свою женщину до такого состояния, что она теперь ни говорить, ни стоять сама не может.