Я тебе принадлежу - Анна Леманн

Около месяца мы посещали с Тёмой психолога, и он работал с ним, выискивая и сглаживая все последствия травмы, которую старшему Солнцеву нанёс Игнат. Каждый раз, когда мы сталкиваемся с какой-то проблемой, я проклинаю и начинаю ненавидеть нотариуса ещё сильнее.

И всё же уже через две недели результат работы с психологом был заметен. Тёма стал спокойнее, улыбался, шутил и, кажется, стал прежним, только вот грусть и ночные кошмары никуда не делись. Последнее я заметила совершенно случайно и теперь каждую ночь прислушивалась к звукам за дверью комнаты Артёма. Но там уже был другой успокоитель. Почти каждое утро я заставала Диму в кровати Тёмы, обнимающего своего брата. Это так мило и трогательно, что даже Макса не оставило равнодушным.

Младший Солнцев пытался, со своей стороны, тоже помочь Артёму прийти к прежней жизни. Отказывался играть с другими ребятами, чтобы побыть и повеселиться с Тёмой. Придумывал всё новые и новые игры, и это работало.

Однажды психолог сказал нам, что сейчас весь мир Артёма крутится вокруг его младшего брата, поэтому посоветовал, чтобы тот больше времени проводил со старшим. Всегда улыбался ему, веселился и показывал, что ему хорошо. Он в безопасности, и он рад быть рядом со своим братом. Нам даже не пришлось Диму просить об этом. Он делал и без просьб, словно понимал, что именно нужно его брату. Наверное, у братьев бывают такие связи.

— Лидия, Семён, — обращаюсь к гостям, которых пригласила на ужин. Поднимаю бокал, призывая их сделать то же самое. — Спасибо, что пришли ещё раз. Я хотела бы извиниться перед вами за тот случай на дне рождения Тёмы.

— Ника, не переживай, — тут же отозвалась женщина, прерывая меня. — И не такое бывает. Поверь, я знаю какие сложности бывают с мальчишками. С девочками куда проще.

— И всё же мне очень жаль, — продолжаю извиняться, вздохнув. — Надеюсь, что больше такого не повторится и мы сможем дружить семьями. Да, мальчики? — обращаюсь к своим сорванцам, ласково посмотрев на Артёма и Диму.

— Нет, — упрямо заявляет Димка, который весь вечер озлобленно смотрит на сына Лидии и Семёна. — Денис плохой мальчик! Он вонючий дурак!

— Дима! — восклицаю, пытаясь остудить младшего из братьев. — Это что за разговоры?!

— Такие, как он заслуживает, — обиженно бурчит мальчик, показав Денису кулак.

— За что ты так с ним? — мягко интересуется у Димки Лидия, погладив своего сына по голове. — Он тебя обидел? Чем? Скажи и мы с его папой поговорим с ним.

— Он нас с Тёмой обижает! И игрушки у меня на дне рождения отбирал. Толкал меня, — ябедничает младший Солнцев, мстительно глядя на их с Тёмой обидчика. — Из-за него Тёма пропустил мой праздник. Я такое не прощаю никому! И Ника была расстроена! Ваш Денис нас плохими словами обзывал! И ударил меня, чтобы забрать МОЮ игрушку! Я бы

сам ему дал, если бы он попросил и сказал «пожалуйста». Нас родители и Ника с Максом так учили!

— Это правда, Денис? — уточняет у своего сына Лидия, недовольно посмотрев на него. — Ты обижал этого маленького мальчика и его брата?

— Обижал! — вместо Дениса, криком отвечает мой младший мальчик. — Ещё дразнил нас с Тёмой детдомовскими! А мы не такие! Мы там немного пожили, а потом нас Ника домой забрала!

— И вы всё-таки детдомовские! — прерывает его сын Семёна и Лидии. — И должны уметь игрушками делиться, мелочь! И без всяких там «пожалуйста». Я старше тебя и могу у тебя разрешение не спрашивать.

— Денис! Прекрати! — обрывает его Лидия.

— Почему, мам? — вскрикивает. — Он меня обзывает, а я не могу? Его, наверное, в детском доме не учили делиться. Так пусть учится! А если не может, то я научу! И его самого, и его брата!

Тёма в одну секунду подскакивает. Если бы не Максим, который вовремя успевает схватить его за руку, то Артём бы напал на обидчика своего брата. А если судить по бешеному дыханию и взгляду Артёма — Денису бы не поздоровилось. Тёма бы его убил и даже сам не понял этого.

— Тёма, дыши, — тут же начал успокаивать брата мой муж. — Смотри на меня! Никто его не тронет! Мы рядом! Мы не дадим его в обиду! И тебя тоже! Дыши!

— Денис… разве такому мы тебя с мамой учили? — строго вмешивается Семён, обдав сына таким холодом и властью, что даже мне страшно. — Ты разочаровал меня! Очень!

— А что я неправ?! Они ведь из детского дома? — кажется, не ощутив той силы, которой владеет его отец.

— Прекрати, Денис, — строго, но расстроенно проговаривает Лидия. — Кажется, мы с папой плохо тебя воспитали, — делает вздох, шмыгает носом, чтобы не дать себе разреветься. — Мы извиняемся, Ника. Мы не знали, что Денис так может говорить и так поступать. Если бы знали, то всё бы объяснили Денису. Правда. Нам жаль! — на её глаза наворачиваются слёзы, которые она с трудом сдерживает.

— Это дети, Лидия, — печально усмехаюсь. — Всё будет хорошо. Вы не виноваты, что всё так. С нами дети одни, а вне поля нашего зрения другие. Мы можем только догадываться, что они там творят.