Когда ты вернешься ко мне - Эмма Скотт

– Меня устраивает, но тебе нужно одобрение большинства?

– Я еще не спрашивал Миллера, – ответил Ронан. – Но спрошу.

Того факта, что он спросил меня первым, было достаточно, чтобы потянуться за своей фляжкой, но она опустела еще в школе.

Ронан медленно повернул ко мне голову.

– Если ты когда-нибудь захочешь привести…

– Нет, – решительно отрезал я. – Этого не произойдет. Наши с ним багажи превышают все мыслимые пределы.

Ронан кивнул.

– Если что-нибудь изменится…

– Не изменится.

– Если это произойдет, – с нажимом продолжил он, – приведи его.

Ночные тени ползли по полу гостевого дома. В огне необходимости не было, но я все равно разжег камин, пока сидел за столом и строчил в своем дневнике. Рука рассеянно двигалась над страницей.

Последние два дня Ривера не было на занятиях.

Его пустой стул вызывал в воображении всевозможные ужасные метафоры. Отсутствие. Одиночество. Изоляция. По бессмертным словам мисс Бритни, мое одиночество меня убивало, но, по крайней мере, раз в день видеть Ривера в классе, даже если между нами никогда ничего не могло произойти, уже хоть что-то. Теперь не было даже этого.

Немного позже часа ночи я потянулся и размял пальцы, как вдруг на телефоне высветилось сообщение с незнакомого номера.

Привет, это Ривер.

Пока я паниковал, как идиот, пришло еще одно сообщение.

Можно позвоню?

Ты мне больше чужим не кажешься.

Я ткнул пальцем. – Да.

Экран загорелся, и я притворился занятым, пропустил два гудка, прежде чем ответить.

– Уже поздно, – холодно бросил я.

– Знаю. Прости.

Голос в трубке звучал измученно, как будто Ривера вываляли в грязи, и моя защита мгновенно рухнула.

– Что случилось?

– Моя мама. Ей стало хуже. Это может… это может быть конец. И мне действительно очень жаль. Не следовало тебе звонить. Но я не знаю, кому еще… мне больше не с кем поговорить. Никто из парней не понимает. Все слишком реально, черт подери.

У меня внезапно перехватило горло.

– Где ты?

– В больнице. У нее какая-то инфекция… поднялась температура. Я вышел на минуту в коридор. Не знаю, что еще могу сделать. Я чувствую, будто схожу с ума.

Слова Ривера превратились в шепот, и я представил его в холодном больничном коридоре, возможно, для поддержки прислонившегося к стене.

Мне не нравилось, что он был одинок.

Ривер снова заговорил, его голос звучал хрипло и напряженно:

– Прости.

– Перестань извиняться, – тихо сказал я, и передо мной возник еще один образ: Ривер слепо тянется в темноте, пытаясь ухватиться хоть за что-то или кого-то. Я просмотрел свою коллекцию сеансов терапии в поисках чего-нибудь, что могло бы ему помочь. Но для меня все это было бесполезным, потому что никто не задал единственного вопроса, который я действительно мечтал услышать.

– Ривер.

– Да?

– Что тебе нужно?

Я задержал дыхание, пока не услышал, как он выдохнул. Когда он снова заговорил, боль немного ослабила свою хватку:

– Не знаю. Просто поговори со мной. Мне нужно хотя бы на минуту отвлечься. Мне страшно до ужаса. Я не знаю, что будет дальше, но у меня тысяча мыслей, одна ужасней другой.

– Выбери одну.

– Что?

– Выбери одну ужасную мысль. Схвати ее за хвост.

– Ладно.

– А теперь расскажи мне.

– Я… я ненавижу, что она страдает, – произнес он срывающимся голосом. – И никак нельзя забрать ее боль. А я бы это сделал. Забрал ее всю…

И на этот раз он сломался. Послышались его рыдания, приглушенные и хриплые.

– Я здесь, – произнес я. – Здесь, слышишь?

Через несколько мгновений я услышал дрожащий глубокий вздох.

– Спасибо, помогло. Немного полегчало.

– Мне тоже надо как-нибудь попробовать.

Воцарилась тишина, и между нами тихо прокрался недосказанностью субботний вечер у бассейна.

– Холден…

– Не надо.

– Я хочу. Извиниться.

– Я же сказал, что ничего от тебя не прошу.

– Знаю, но… Я вел себя в классе как придурок, а теперь звоню посреди ночи и вываливаю на тебя свои проблемы. Просто сейчас все так хреново. Все равно что пытаться управлять тонущим кораблем. Отец постепенно разваливается, а моя сестра почти не разговаривает. Просто сейчас для меня не самое подходящее время… переворачивать жизнь вверх дном. Та ночь… она не может повториться. Не должна. Я был пьян…

Я стиснул зубы.

– Ты выразился совершенно ясно.

– Но это не меняет моих слов.

Я бы убил их… любого, кто попытается сделать это снова…

– Ты много чего наговорил. Я даже не помню…

– Нет, помнишь. – Голос Ривера теперь стал уверенным и твердым. – Они поступили с тобой чудовищно неправильно, а то, что ты мне об этом рассказал, что-то да значит. Я просто хочу, чтобы ты знал.

Впервые за много лет моему беспокойному, надоедливому мозгу нечего было сказать. Никакого остроумного ответа или колкости, чтобы скрыть, как сильно его слова на меня повлияли и бальзамом легли на сердце.

Ривер неправильно истолковал мое молчание и порывисто вздохнул.

– Ладно. В общем, это все, что я хотел тебе сказать. Спасибо, что выслушал и… за все остальное. Та ночь оказалась именно такой, какой ты ее и назвал. Тайм-аутом. И мне он был необходим.

– Ты завтра вернешься в школу? – спросил я и сжался от жалкой надежды в своем голосе.

– Не думаю. Пока пытаюсь пережить эту ночь.

– Спрашиваю, потому что ты много пропустил по математическому анализу, – быстро добавил я. – Если тебе нужна помощь, только попроси. Не нужно драматизировать.

Он тихонько рассмеялся.

– Рад слышать, что предложение все еще в силе.

– Всегда.

– Ладно, тогда… спокойной ночи, Холден.

– Спокойной ночи, Ривер.

На линии воцарилась тишина, а я долго пялился на телефон в своей руке, прежде чем забраться в постель.

Она не может повториться.

Ну вот. Официальный конец всему, что бы ни произошло в ту чертову субботнюю ночь. Просто еще один болезненный момент, как и любой другой в моей жизни; шаткая стопка, на которой танцевало мое здравомыслие. В один прекрасный день она рухнет.