Скандальный дневник - Джулия Лэндон

— Пожалуй, — неуверенно проговорила Эвелин. Она была поражена услышанным. Подумать только:

Александра пригласила в гости ее родителей и родителей Натана! Ее мама никогда не говорила, что бывала в гостях у Дюполей.

Эвелин вдруг ощутила острую потребность выяснить правду и выпалила:

— Знаешь, я не хочу тебе лгать. Откровенно говоря, встреча с тобой мучительна для меня.

Александра открыла рот от удивления.

— Послушай, Александра… — Как озвучить те мысли, которые годами не давали ей покоя? — Когда умер Робби, я… я очень нуждалась в поддержке мужа, а он… утешался в твоих объятиях, — проговорила она дрожащим голосом.

— О чем ты, Эвелин? — воскликнула Александра. — Ты ошибаешься! Ты все не так поняла.

— Неужели? — искренне спросила она. — Мне бы очень хотелось ошибаться, но я видела, как вы гуляли, держась за руки, как сидели рядышком на садовой скамейке и о чем-то перешептывались. Я видела вас в церкви со склоненными головами — вы были там одни на… годовщине смерти моего сына, — выдавила она.

— Но я…

— Не волнуйся. — Эвелин вскинула руку. — Я ни в чем тебя не обвиняю, но я видела, как Натан смотрел на тебя, когда я была рядом. У меня создавалось такое впечатление, что я вам мешаю.

— Ох, Эвелин, Эвелин, ты сильно ошибаешься! — печально произнесла Александра и тронула ее за руку. — Да, это правда: после смерти твоего сына я проводила с Натаном довольно много времени. Он мой друг, и ему было очень плохо. Когда мы были с ним вдвоем, он говорил только о тебе. Он волновался за тебя, хотел тебе помочь, но не знал, как к тебе подступиться.

Эвелин была потрясена до глубины души. Признайся Александра в страстном романе с Натаном, это было бы для нее не так удивительно. Она не верила собственным ушам. Но Александра не отпускала ее руку.

— У него на устах всегда была только ты, Эвелин, — продолжила она. — Я всего лишь слушала и сочувствовала. Я сделала бы то же самое и для тебя, но ты… ты замкнулась в себе.

Эвелин не могла говорить. Это было правдой! когда умер Робби, Господь забрал у нее все, кроме неописуемой боли. Она посмотрела вверх, пытаясь скрыть слезы.

— Александра, если ты мне лжешь…

— Я говорю правду, — горячо возразила она. — Твой муж любит тебя, Эвелин!

— Замолчи, — прошептала Эвелин, увидев, что Харриет отдала обезьянку мальчику и пошла к ним.

Александра тоже заметила идущую к ним девочку, отпустила руку Эвелин, и та быстро вытерла глаза.

— До свидания, — тихо проговорила Александра и пошла своей дорогой, не дожидаясь Харриет.

Девочка посмотрела вслед Александре, потом подняла глаза на Эвелин.

— Это моя подруга, — объяснила Эвелин, слабо улыбнувшись. Ей очень хотелось верить в собственные слова. — Не отведать ли нам пудинг? — весело спросила она. — Я знаю один чудесный маленький трактир, где готовят самый вкусный пудинг во всей Англии, — объявила она и дрожащей рукой смахнула слезы.

Когда Френсис сказал, что Эвелин была в коттедже с какой-то девочкой, Натан подумал, что речь идет о горничной, но сейчас, увидев, как Эвелин выходит из трактира «Айви-инн» с незнакомой малышкой, он растерялся. Интересно, кто это?

Он направился, было к ним, но вдруг остановился. Если бы он не знал Эвелин, то принял бы их за маму с дочкой. Похоже, они очень близки друг с другом: шагают, о чем-то, увлеченно беседуя и смеясь.

Натан взглянул на руку девочки, которая лежала в руке Эвелин, и у него екнуло сердце. Он и забыл, какой прекрасной мамой была его жена, как замечательно она управлялась с ребенком.

— Это она, — сказал Френсис.

— О ком ты говоришь?

— Она ничего не смыслит в растениях, милорд, — с презрением добавил мальчик, — но напускает на себя вид знатока.

Натан засмеялся:

— Смотри, не задирай нос, парень! Нас — людей, понимающих в растениях, — в мире раз-два и обчелся. — Он игриво потрепал Френсиса за ухо. — Ну что, пойдем, поздороваемся с дамами?

Френсис вздохнул, но пошел впереди Натана.

Эвелин заметила мужа только тогда, когда столкнулась к ним нос к носу. Она подняла глаза, и Натан уловил в них что-то теплое, но быстро ускользнувшее.

— Добрый день, милорд, — поздоровалась она. — Здравствуйте, мистер Брейди!

— Добрый день, миледи, — отозвался Натан с вежливым поклоном и взглянул на девочку.

— Леди Харриет, позвольте представить вам моего мужа, лорда Линдсея, — произнесла Эвелин и обратилась к Натану: — Это леди Харриет Френч, дочь лорда и леди Бальфур.

— Очень приятно познакомиться, леди Харриет. Девочка присела в безупречном реверансе.

— Она приехала вместе с Кэтлин к нам в гости, — объяснила Эвелин.

— Добро пожаловать!

— А мы как раз собираемся возвращаться в аббатство, — продолжила Эвелин. — Нам не терпится поскорее приступить к переустройству гостиных.

Она сделала торопливое движение, собираясь обойти их и продолжить путь.

— Мы составим вам компанию, — быстро сказал Натан, не дав ей уйти.

Эвелин улыбнулась и положила руки на плечи Харриет.

— Мы приехали в двуколке. Боюсь, для всех там не хватит места.

— По счастью, мы приехали верхом и могли бы пристроиться рядом с вашей коляской.

Эвелин, по-прежнему улыбаясь, прищурила глаза.

— Вы устанете. Двуколка едет довольно медленно.

— Ничего страшного, прогуляемся, — отозвался Натан. — Такой замечательный, осенний денек! — Он хлопнул Френсиса по плечу, не дав ему возразить. — Ну что, пошли? — Он указал на конюшни.

Эвелин вздохнула. Френсис тоже. Натан повел их всех к конюшням, рядом с которыми стояла двуколка. Он заметил, что сзади экипаж нагружен горой свертков. В двуколку были впряжены две его самые старые клячи, которых можно было заставить скакать галопом, только пообещав мешок овса.

— Френсис, хочешь повести двуколку? — спросил Натан. Эвелин округлила глаза, а Френсис запрыгал от радости.

— Вы серьезно? — спросил мальчик.

— Но… там не хватит места для нас троих, — напомнила Натану Эвелин. — И потом, Френсис еще маленький.

— Он может сесть сзади — там, где багаж, — предложила девочка.

— Места хватит, если вы поедете со мной, мэм. Френсис — крепкий парень. Уверяю вас, он справится с вожжами.

— Нет, — заспорила Эвелин. — Во-первых, я не одета для верховой прогулки, во-вторых, вряд ли седло Френсиса мне подойдет, а в-третьих, я не могу допустить, чтобы леди Харриет ехала в карете, которую поведет неопытный маленький мальчик.

— Мне уже девять лет! — гордо заявил Френсис.