Мажор. Право на ошибку - Илона Шикова

Да и кислорода, кажется, тоже не хватает.

— Сейчас ты так не думаешь? — уточняет Платон, а у меня вырывается вздох облегчения.

Снова я придумываю то, чего нет на самом деле. Боже, какая чушь у меня в голове!

— Не знаю, — честно отвечаю, а после чувствую, как мужские пальцы аккуратно дотрагиваются до щеки.

— Прости меня…

Мне точно это снится. Такого не может быть. Я не пойму, чему мне верить — его словам или моим мыслям.

“Обманет! Зуб даю! Не наступай на одни и те же грабли второй раз!” — внутренний голос, как обычно, на высоте.

И не спится же ему в три часа ночи! Какого черта снова пытается меня учить жизни?

“Хочу и наступлю!” — мысленно отвечаю самой себе, на что получаю категоричное:

“Ну и дура!”

Я бы еще добавила — влюбленная дура! А как по-другому можно объяснить столь сильное притяжение к Платону?

— Давай не будем о прошлом, — спустя время произношу на выдохе, как будто камень с плеч упал. — Что было, то было, стоит ли его ворошить заново?

— Как скажешь, — Платон убирает руку, засовывает ее под одеяло, а после…

Его пальцы снова касаются меня. Только теперь уже аккуратно гладят ногу, обжигая своим прикосновением. Я и так вся на иголках, спать не могу из-за страшного сна, а теперь еще и нервное напряжение добавляется.

Мне нравится, но в то же самое время пугает.

Новое чувство… Необычные эмоции…

И Платон…

Рядом…

Сама не понимаю, как засыпаю, и снится мне…

Вот и не верь в предсказания! Ну как так-то? Не мог настоящий принц присниться? С золотой короной на голове, желательно заграничный. Кто ж не мечтает в наше время выйти замуж за настоящего принца!

“Думаешь, я поверил, что ты меня не любила?” — смеется мне во сне Платон, да так заманчиво, что хочется ему улыбнуться в ответ.

А еще лучше… поцеловать!

“Не любила!” — ехидничаю в ответ, прищуриваясь.

“Врешь!”

“Вру!”

“Маленькая лгунья!” — Платон подхватывает меня, отрывает от пола и кружит.

А в ответ заливисто смеюсь, закидывая голову назад.

Я счастлива. Очень. Ведь он мне приснился….

Кто-то теребит меня за плечо, и я сквозь сон слышу мужской голос:

— Агата, вставай! Уже половина девятого!

— Не хочу, — шепчу в ответ, но мозг-то уже медленно просыпается. — Сколько?! — подрываюсь на кровати, открывая глаза.

— Мы проспали, — смеется Платон, морща нос, а я его легонько бью кулачком по плечу.

— Балбес! Я же на съемку опоздаю!

— А я на встречу! — мотает головой из стороны в сторону, но я уже скидываю одеяло, слезаю с кровати и несусь в ванную, крича на ходу:

— Я первая!

Какой, к черту, душ! Успеть бы себя в божеский вид привести. Косметики нет, расчески тоже, волосы спутаны так, что даже пальцами не могу их разодрать, а секундная стрелка со скоростью света движется вперед.

“Аделаида меня убьет!” — эта мысль так настойчиво бьется в голове, что ни о чем другом думать просто не могу.

Вылетаю из ванной, натыкаюсь на Платона и тру ушибленный лоб, кривясь.

— Да успеем, — снова смеется этот негодяй, но я игнорирую его веселье.

Даже не обращаю внимания, что ношусь по квартире парня в одном нижнем белье. Сейчас вот совсем не до смущения! Тем более, что он там не видел?

— А-аа! — закидываю голову назад и закрываю глаза. — Я его убью! — снова бегу к ванной и тарабаню в дверь. — Платон, где мои вещи?

Напрочь забыла, что вчера “вор” украл мои джинсы с кофточкой. А сейчас катастрофа надвигается все сильнее и сильнее! Ни вещей, ни Платона…

— В шкафу лежат, — парень выходит из ванной в одном полотенце, повязанном вокруг бедер.

В любое другое время я бы полюбовалась столь неземной красотой, но только не сейчас.

Шкаф, шкаф — где же этот чертов шкаф?

— Давай быстрее, — командую, натягивая джинсы, а после застегиваю молнию, наблюдая, как парень медленно застегивает пуговицы на рубашке.

И косится постоянно в мою сторону. Хотя, чего же сразу косится — глаз не отводит.

— Успеем, говорю тебе, — заправляет края рубашки в брюки, застегивает ремень, а я тем временем натягиваю через голову кофточку. — Я тебя отвезу.

— Будь так любезен! — фыркаю в ответ, на что получаю веселое:

— Язва!

— Если из-за тебя, — тычу пальцем в грудь Платона, — меня уволят…

— То я выплачу тебе всю сумму, что прописана в гонораре, идет? — прищуривается, все так же не отводя взгляда.

— Поехали, — несусь в прихожую, быстро обуваюсь, хватаю сумочку и жду, пока Его Величество проделает все то же самое. — Да шевелись ты, черепаха!

— С тебя ужин, — язвит этот умник, а у меня даже дар речи пропадает.

— Чего вдруг?

— Ты же откосила от вчерашнего ужина? — подталкивает меня в спину, а после закрывает дверь. — Значит…

— Ничего это не значит! — ворчу в ответ, так как наглость Терехова зашкаливает.

Сейчас опоздаю из-за него на съемки, меня точно оштрафуют, а он веселится, гад такой. Еще и ужин какой-то там себе напридумывал!

— Я старался, — Платон вызывает лифт, а после первой меня пропускает в кабину.

— С тебя тогда моральная компенсация, — кривлюсь в ответ, на что парень приподнимает обе брови вверх, округляя глаза.

— За что?

— За мои ночные приключения!

— Я же извинился, — делает покаянный вид, но я-то не ведусь.

Стоит только поверить… И все, пиши пропало.

Нет уж, лучше держать свое сердце на замке, а то это влечение до добра точно не доведет. Сначала ужин, потом “хочу тебя”, а после снова разбитое сердце.

Мы из разных миров. То, что ценно для меня, абсолютно не интересует его. Этого не изменить.

Можно даже не пытаться…

— Да! — Платон принимает вызов, который застает его прямо при выходе из лифта. — Пусть подождут пятнадцать минут, — движется к выходу, как ледокол, а я едва поспеваю за ним.

— Контракт я читал, Костя должен был внести правки.

Дальше я не слушаю, так как бегу к внедорожнику Терехова. Не дожидаясь Платона, сама открываю переднюю пассажирскую дверь и усаживаюсь на сиденье.

— Все в порядке? — интересуюсь аккуратно, так как на физиономии парня написаны все его эмоции.

— Задолбали! — кидает телефон на панель, заводит двигатель, а через несколько секунд плавно выруливает с подземного паркинга.