Неожиданное наследство - Барбара Картленд

Оба мальчика ошеломленно таращились на нее. Впервые со своего приезда она показала, что умеет сердиться.

– Мы думали, вы не против, тетя Кристина, – наконец проговорил Питер.

– Я очень даже против, – твердо заявила Кристина. – Вы оба должны были сообразить, что нельзя глазеть на погибшую женщину. Вы должны были понять, что она страдала. Самоубийство – это не шутка; человек идет на него в крайнем отчаянии, когда боится жить дальше. Идите умойтесь к чаю, я накрою вам в столовой.

Кристина вернулась в кухню, чтобы заварить свежего чаю и сделать бутерброды. Она была очень сильно рассержена на Дональда. Питер еще слишком мал, чтобы видеть отвратительную, грязную изнанку жизни. Она готова мириться с выходками Дональда, сказала себе Кристина, но только в том случае, если они не вредят его младшему брату. Мальчик ей слишком дорог, она любит его и будет защищать любой ценой.

Кристина отнесла чай в столовую и оставила мальчиков одних, а сама расположилась в гостиной и занялась счетами. Через десять минут в комнату вошел Питер. Помолчав минуту, он спросил:

– Тетя Кристина, вы не сердитесь?

– Я сержусь не на тебя, – ответила Кристина.

– Не сердитесь на Дональда, – попросил он и обнял ее за шею. Кристина поняла: если бы он попросил ее не сердиться на самого дьявола, она бы тут же согласилась.

– Хорошо, я прощаю его. – Она улыбнулась. – Но он не должен подталкивать тебя к дурным поступкам.

– Видите ли, проблема с Дональдом… – начал Питер таинственным шепотом, и Кристина затаила дыхание. Неужели она сейчас услышит то, что даст ей ключ к комплексам и сложному характеру мальчика?

Однако прежде чем Питер успел продолжить, через двери, ведущие на террасу, в комнату вошли Элизабет и Тони.

– А, вот вы где, тетя Кристина! – воскликнула Элизабет. – Тони предложил покататься на лодке и поужинать в пабе в Кросс-уэйз. Что вы на это скажете? – спросила она, избегая смотреть на тетку.

– Замечательная идея. – Кристина постаралась, чтобы ее ответ прозвучал не слишком радостно. Она опасалась, что излишний энтузиазм обидит девушку. – Будет жарко, – предупредила она. – Надеюсь, вы найдете что-нибудь на ужин, когда доберетесь туда.

– О, не беспокойтесь, что-нибудь да раздобудем, – успокоил ее Тони.

– Схожу за шляпкой, – сказала Элизабет.

Когда она ушла, Тони достал сигарету из сигаретницы.

– Вы позволите? – спросил он у Кристины. – Я забыл свой портсигар.

– Конечно.

На какое-то время воцарилось молчание, а потом Тони смущенно сказал:

– Мне очень жаль бедняжку, я попробую взбодрить ее.

– Я буду рада, если у тебя получится, – улыбнулась ему Кристина.

Они молчали, пока не вернулась Элизабет. Кристина заметила, что племянница успела переодеться в новое и очень красивое платье.

Молодые люди ушли, и Кристина повернулась к Питеру. Однако, как выяснилось, время прошло, и она поняла, что сейчас будет неблагоразумно расспрашивать младшего брата о старшем. «Рано или поздно он сам расскажет», – подумала она, горько сожалея об утраченной возможности узнать секрет.

После чая Дональд исчез и не появился к ужину.

– Что с ним случилось? – спросила Кристина у Питера.

– Наверное, он в саду и не знает, который час, – предположил мальчик. По просьбе Кристины он вышел в сад и стал звать брата, но ответа не было.

– Куда он мог пойти? – беспокоилась Кристина.

– Он мне ничего не сказал, – ответил Питер. – Думаю, он расстроился из-за того, что вы рассердились на него. Но по нему судить трудно, он не показывает свои чувства.

Кристина промолчала, но встревожилась сильнее. Они с Питером доели ужин, и мальчик пошел спать. Она же не находила себе места: то ходила взад-вперед по гостиной, то выходила в холл и прислушивалась, надеясь услышать звук хлопающей двери, всегда возвещавший о приходе Дональда. В доме царила гробовая тишина.

Наконец Кристина поднялась в его спальню. Ей не хотелось, чтобы он думал, будто она шпионит за ним, однако она внимательно оглядела комнату в поисках какого-нибудь ключа, объяснения его отсутствия. В спальне был беспорядок, ботинки валялись под кроватью, а шляпа и два старых галстука – на полу, свитер, который он надевал днем, был небрежно брошен на шерстяное одеяло.

В беспорядке не было ничего необычного. Дональд не отличался аккуратностью, и Кристина сталкивалась с этим ежедневно, помогая миссис Поттон убираться. На каминной полке, как всегда, были собраны всякие мелочи: ракушки, которые Дональд, видимо, набрал еще в детстве; ржавая крышка, очевидно снятая с двигателя; коробка из-под набора для латания велосипедных камер; коллекция марок, только половина из которых была вклеена, остальные же высыпались из альбома, стоило ей только взять его в руки; заячья лапка, высушенная для него, когда он был маленьким мальчиком; ржавый осколок снаряда, найденный им в Лондоне после обстрела; школьные фотографии без рамок с загнувшимися и обтрепавшимися углами. Коллекция самого обычного подростка. Ключа к волнующей Кристину загадке здесь не оказалось.

На комоде стояли две рамки с фотографиями Дональда и Денизы. Кристина не раз видела этот снимок невестки, но сейчас вгляделась в него. Хотя Дениза фотографировалась в дешевой студии в Мелчестере, она получилась очень привлекательной. Кристина не сомневалась: снимок не отражает ее истинной красоты. Больше всех на мать походил Питер, но и Дональд многое взял от нее. Кристина вздохнула и поставила фотографию на место.

«Только мать, которая любит и понимает его, смогла бы сладить с ним», – подумала она.

Кристина спускалась вниз и убеждала себя в том, что беспокоиться глупо. Еще нет девяти, мальчик вполне мог решить не приходить на ужин, если ему так захотелось. Однако ее не покидало ощущение, что дела плохи. «Я начинаю надумывать», – строго осадила себя Кристина.

Еда, которую она держала в теплой духовке для Дональда, высохла и выглядела неаппетитно. Она выставила ее на стол. «Если он сейчас придет, я накормлю его супом и сыром», – решила она.

Кристина вернулась в гостиную, а потом незаметно для себя оказалась на террасе. Какое-то время она беспокойно ходила взад-вперед, отмахиваясь от мошкары, но не выдержала и зашла в дом. Сев за рояль, она стала играть, но пальцы были как деревянные. У нее в голове крутилась одна и та же мучительная мысль: «Это я выгнала Дональда из его дома».