В плену его власти - Софи Росс

Нет, не может этого быть.

Он не мог вот так прилюдно заявиться в место, куда мужчинам обычно вход строго запрещен.

Приметы и все такое.

— А где у вас здесь уборная? Мне срочно нужно освежиться, — мама игнорирует Адама, обмахивая себя каким-то буклетом. Она, наверное, и не поняла, кто бесцеремонно ввалился в салон.

— Проводите женщину и сделайте вид, что меня здесь нет, — он достает из кошелька несколько оранжевых купюр и протягивает семенящей возле входной двери девушке. Как, оказывается, легко купить свидетеля в наше время.

Она воровато оглядывается по сторонам и забирает деньги, тут же надежно пряча их в, как бы банально это ни было, чашечку лифа, а после подставляет локоть моей матери, и они вдвоем исчезают где-то в задней части просторного помещения.

А я жалею, что стою на подиуме не в предыдущем платье, потому что так хотя бы Адам не смог бы подойти близко — ему помешало бы это недоразумение в виде подола.

— Ты не рада меня видеть, Принцесса? — он подходит все ближе, протягивает мне руку. Хочет, наверное, помочь спуститься.

Нет, я на это не куплюсь.

Никаких прикосновений.

Я знаю, чем это может закончиться.

— Как ты?.. — бормочу растерянно себе под нос, пытаясь прикинуть варианты его успешного сталкеринга.

Ну не мог же он мне отслеживающий чип вживить под кожу, пока я была не совсем в адеквате после разрывающих на части ощущений?

— На зеркале было название салона. Я пробил и, о чудо, оказался поблизости.

— Так уж и поблизости? — игнорирую его ладонь, сама спускаюсь с подиума, тут же скидывая туфли с ног, потому что, кажется, на месте мозолей меня теперь ждет неприятный кровавый сюрприз.

— У меня быстрая тачка и я отлично вожу, — Адам понимает, что я раскусила его это «поблизости». Он переводит взгляд на мои ноги и хмурится.

Я не выдержу больше ни одного платья. Мне из этого уже нестерпимо хочется выбраться, но я не представляю, как это сделать без помощницы.

Или помощника. Если судить по взгляду Адама — он точно видел это испытание на моей спине. И, я готова спорить, сейчас у него чешутся руки просто разорвать на мне очередную тряпку, потому что его глаза опять вспыхнули той самой чернотой, что так пугает меня каждый раз, когда мы оказываемся наедине.

— Зачем ты приехал? Здесь моя мать, она может…

— Все, что она сейчас может — это попытаться не заблевать такси, которое отвезет ее домой. Она вряд ли вспомнит события последнего часа, а уж я так вообще вне зоны ее беспокойств, — он зачем-то подхватывает мои туфли и, едва не наступая мне на пятки, идет следом.

А вот это уже проблемно.

Тесная для двоих примерочная, мое платье, которое все же надо снять…

— Дальше я сама, — разворачиваюсь и упираюсь ладонью в его твердую грудь.

Я чувствую жар его мускулов и — этот факт почти до слез обиден — не спешу убирать руку.

А как ее убрать, когда он смотрит так, будто хочет меня съесть? В самом приятном смысле.

— Тебе сюда нельзя, — все-таки хмурюсь, когда Адам начинает напирать, оттесняя меня внутрь зеркальной кабинки.

— Кто сказал? Очень даже можно, Принцесса. Мне вообще все можно, — на его губах опять та самая, кружащая голову, ухмылка, и я могу лишь беззвучно шевелить губами.

Аргументы против как-то не находятся.

Он разворачивает меня спиной к себе, перекидывает все волосы вперед, чтобы они не мешали скользить от пуговицы к пуговице. Я прижимаю верх платья к себе — он может хлынуть вниз после очередной свободной шелковой петли, а я не забыла, что под платьем в этой части у меня нет белья.

Сглатываю нервно, когда подушечки мужских пальцев начинают скользить по обнаженной спине. Адам дразнит меня вдобавок еще и своим слишком горячим дыханием.

— А подвязка на тебе тоже есть, Принцесса? — его ладони опускаются на мои бедра, он резко прижимается ко мне со спины и нарочно сжимает пальцы, чтобы я не могла дернуться вперед и избежать такого острого контакта наших тел.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой это. И убери свои руки, — сейчас я забываю о флешке, о компромате на ней. Мне бы от прошлого раза отойти, я не готова к новому раунду.

— Не уберу. Раз уж ты не хочешь отвечать, мне придется самому проверить.

Как-то внезапно я оказываюсь без платья. Прикрываю грудь руками, вздрагиваю, уловив отражение в зеркале — Адам возвышается надо мной, одна его ладонь лежит на моем животе, а я стою перед ним…в одних трусиках.

И лишь голос матери не дает закрутиться вихрю из очередных жадных поцелуев.

Голос, который раздается так громко, что сомнений нет — между нами сейчас пара метров. И шторка, которую моя мама может рвануть в любую секунду.

Двадцать восьмая глава. Адам

Я зажимаю Принцессе рот, потому что она готова завизжать в панике от испуга.

— Тише, солнышко. Ты ведь не хочешь нас выдать? — я нарочно касаюсь губами ее шеи, и Ева вздрагивает, едва не вываливаясь кубарем из примерочной.

Вот это сюрприз был бы для ее матери. Хотя я вообще-то уверен, что моему братцу об этом не доложат — все равно не хочу подставлять Принцессу. Ей же потом мозги промоют, а, может, что и похуже устроят.

— Что нам делать? — она забывает о том, что стоит передо мной почти голая. Поворачивается и тычет своим пальчиком мне в грудь, брови сведены к переносице, во взгляде обвинения во всех смертных грехах.

А я зависаю на ее груди, которая теперь в свободном доступе. Ладошками-то Принцесса больше ее не прикрывает.

Ева безошибочно считывает мою ухмылку, опускает взгляд вниз, и налитые холмики в мурашках опять становятся вне зоны моего доступа.

Открываю рот, собираясь выдать что-нибудь колкое, но Принцесса моментально приподнимается на носочках, жмется