Няня поневоле - Ронда Бэйс

Приближалось Рождество.

Венера уехала к себе домой. Она всегда отмечала Рождество и Новый год с родителями, в семейном гнезде. Подруги договорились, что встретятся после праздников и обязательно куда-нибудь сходят…

Саманта осталась в Сан-Франциско.

Снега в городе не было, и Саманта с Аланом попытались хоть дома создать новогоднюю атмосферу. Они вырезали снежинки и крепили их везде, где только можно, украсили елку пушистыми кусочками ваты, и та красиво смотрелась в сочетании с игрушками и гирляндами.

Конечно, времени у Саманты почти ни на что не хватало.

После процесса над Броуди, когда им с Итоном Стонбергом удалось одержать верх и реабилитировать имя Скотта, Итон предложил Саманте работу в своей конторе по свободному графику. Это означало, что Саманта могла вести те дела, которые хотела. Она также могла консультировать юристов компании по разным вопросам, так как Итон сразу же разглядел у нее аналитический склад ума, благодаря которому Саманта почти сразу выявляла все шероховатости того или иного дела, за которые можно было уцепиться…

Саманте очень понравился такой подход, и она приняла предложение. Ей удавалось совмещать должность няни и свою профессиональную деятельность. Конечно, порой она очень уставала, но общение с Аланом доставляло ей такую радость, что она не могла провести без него ни дня.

Скотт погрузился в работу. Их отношения с Самантой были теперь странными. Иногда Броуди был нежным и ласковым, и она просто таяла от его внимания. А иногда он замыкался в себе, окутывая всех арктическим холодом, исходящим от него, и тогда невозможно было достучаться до его сердца.

Несколько раз Саманта порывалась разорвать эту непонятную связь и уйти работать к Стонбергу. Но Алан останавливал ее. Мальчик так привязался к ней, а она полюбила его так сильно, что просто не могла оставить одного.

И все это длилось уже несколько недель.

После суда над Скоттом, когда всплыла вся правда, отец Лоры так и не извинился перед Броуди. Зато он сразу же вознамерился засадить Тринити за решетку.

Итон звонил Саманте и предлагал взять на себя дело Тринити, которая обратилась в их контору в поисках адвоката, но Саманта отказалась.

– Я смогу проконсультировать, если возникнут вопросы, а так… Извините, мистер Стонберг, защищать эту женщину просто выше моих сил.

– Я все понимаю, – ответил в трубке приятный мужской голос. – Просто, зная вас, мисс Уитт, я предположил, что этот процесс вас заинтересует.

– При других обстоятельствах, без сомнения, – подтвердила Саманта. – Но, как вы уже поняли, не в этот раз.

– Хорошо, – согласился Итон. – Я свяжусь с вами, если что.

– Спасибо, мистер Стонберг. И спасибо за то, что терпите меня такую, какая есть.

– Я наслышан о вашей деятельности, – произнес собеседник после непродолжительного молчания. – И мне импонируют ваши принципиальность и неподкупность. Люди, на которых можно рассчитывать, редки в наше время. И я умею их ценить, мисс Уитт.

– Это я уже поняла, – тихо проговорила девушка, польщенная его похвалой.

Попрощавшись, она положила трубку.

Тринити. Она сама вырыла яму, в которую угодила. Ей еще повезло, что Стонберг занялся ее делом.

Процесс начнется после Рождества, и Саманта знала, что будет следить за ним…

Послышался шум открывающейся двери.

– Ура! Папа пришел! – Алан вскочил с пола, на котором вырезал снежинки, и помчался в холл.

Поднявшись с пушистого ковра, Саманта последовала за ним.

Мальчишка уже висел на шее отца, а тот кружил его по просторному холлу.

– Ты такой холодный! – констатировал Алан, прижимаясь разгоряченным лицом к щеке Скотта.

– Ничего удивительного, за окном все-таки вечер, и довольно прохладно. – Скотт чмокнул ребенка в кончик носа и поставил на пол, после чего перевел взгляд на девушку, стоявшую неподалеку. – Добрый вечер, Саманта.

– Здравствуй, – тихо ответила она.

Некоторое время они молчали.