Искусство бегать на каблуках - Рэйчел Гибсон

Шон мог бы напомнить Лекси, что заставил ее кричать от удовольствия, но не был настолько мудаком. Вместо этого улыбнулся и прошелся по комнате.

— Кому ты сейчас врешь, милая? — Он сел на пурпурную бархатную софу, заваленную вычурными подушками.

Лекси поставила пиво на стеклянный кофейный столик и тоже села, подогнув под себя ногу. Провела пальцами по кустику длинных волос на голове собачки. Только красные щеки выдавали, что Лекси слышала Шона.

— Почему ты не сказал мне, что играешь за «Чинуков»?

Если она хочет сменить тему, то ладно.

— Не пришлось к слову.

Лекси, наконец-то, подняла на него взгляд.

— Это мухлеж, но ты хорошо это делаешь. — Ее уродливая собачка запрыгнула на софу и затрясла балетной пачкой. — Намного лучше, чем твой кистевой бросок.

Шон был хорош и в том и в другом и предпочел проигнорировать это замечание.

— Я не понимал, что ты не знаешь, что я играю за «Чинуков», пока мы не оказались где-то за Ванкувером.

Собачка растянулась на животе, положив перед собой пушистые лапки. У этого существа были черные глаза-бусинки, которые смотрели на Шона сквозь пряди белых и черных волос, свисавших из дикого хохолка на голове.

— Это был первый час полета.

Собачка придвинулась к Шону.

— Тогда я подумал, что, возможно, к лучшему, если твой отец никогда не узнает, что я сорвал с тебя свадебное платье. Даже если это было сделано по твоей просьбе. — И это было полуправдой. Шон глотнул пива и поставил бутылку на кофейный столик.

— Поверь мне, я тоже не хотела, чтобы отец узнал об этом. И все же ты должен был мне сказать.

Шон посмотрел на собачку, которая еще немного придвинулась к нему. Большие волосатые уши и клочок шерсти на макушке в сочетании с морщинистой кожей и острым вздернутым носом превращали ее, вероятно, в самое уродливое животное, какое Шон только видел. И уж точно в самое странное.

— Ты мог бы упомянуть об этом на следующее утро в «Вафельном домике» или позже у твоей матери, когда она умирала от желания позвонить Венди. — Лекси нахмурилась. — Или когда я принесла ланч в твой спортзал и осталась там, чтобы очистить свой разум от описаний внутренностей твоей матери. Или когда я сказала, что мой отец считает тебя нытиком.

— В какой из разов?

— В любой. — Она нахмурилась еще сильнее, как будто не могла припомнить, что говорила об этом не единожды. — Или когда ты засунул руки мне под рубашку.

— Я не думал об этом, когда мои руки были под твоей рубашкой.

Шон тогда был сфокусирован на нежной тяжести ее груди в своей ладони.

— И мог бы упомянуть об этом прежде, чем сбежать из номера отеля посреди ночи.

— Я не сбегал. Я думал, что увижу тебя на «Морском кузнечике» утром. — Шон посмотрел на трусливую собачку. Потом снова перевел взгляд на Лекси. — Не должно было дойти до такого. Но вся эта ситуация просто нарастала как снежный ком, пока не вышла из-под контроля. У тебя есть опыт с такими делами.

— Ты должен был связаться со мной, когда вернулся домой.

— Я пытался. Твоя голосовая почта была заполнена. — Шон указал на собачку. — Это существо кусается?

— Она не существо и нет, не кусается. — Лекси помолчала. — По крайне мере, до сегодняшнего дня.

Шон посмотрел на Лекси.

— Что это такое?

— Ням-Ням не это. Она китайская хохлатая собачка. — Лекси провела пальцами по длинной шерстке, собранной в хвост. — Пожалуйста, следи за тем, что говоришь в ее присутствии. Она очень чувствительна, и ее легко расстроить.

— Какого черта?

— И никаких ругательств. Она это не любит.

— У нее есть чертова банка для ругательств?

— Нет, но идея хорошая. Вы с папой тогда могли бы помочь пополнить ее фонд жевательных игрушек.

— Иисусе.

Лекси снова нахмурилась.

— Грубый тон ее расстраивает.

— А эта розовая штуковина, которую ты на нее напялила, не расстраивает?

— Эта вещь из моей «Ю-ху» линии пачек для собачек от кутюр. Яркий розовый улучшает ей настроение, когда она расстроена.

Шон не собирался спрашивать, откуда Лекси знает, что ее собака расстроена. В основном ему было на это наплевать, да и он уже пожалел, что спросил об этой глупой пачке.

— Уже поздно. — Он что, действительно только что разговаривал о чувствах собаки? — Давай покончим с этим дерьмом. Зачем ты засунула записку мне в карман?

— Нам нужно поговорить о фотографии.

Была только одна фотография, которую Лекси могла иметь в виду.

— А что с ней?

— Она разрушила мою жизнь.

— Сомневаюсь, что твоя жизнь разрушена. — Что за королева драмы. — А если и так, то ты разрушила ее в день, когда сбежала со своей свадьбы.

Лекси покачала головой, а маленькая собачка придвинулась к Шону еще на миллиметр.

— До того, как фото попало в прессу, я смогла восстановить свою репутацию и спасти свой бизнес. А теперь все это снова разрушено из-за тебя.

— Из-за меня? — Собачка высунула черный тонкий язычок и облизала вздернутую мордочку. — Не я один стоял у того мотеля.

— Теперь ты должен все исправить.

Шон никогда не умел хорошо отвечать на требования. Глядя на собаку, он сказал:

— Я ничего не должен исправлять. Не я передал это фото прессе.

Шон мог поклясться, что это существо облизывается в предвкушении момента, когда сможет перекусить ему яремную вену. Он не боялся, он мог ее победить, но собачка нервировала.

— У меня есть предложение, которое будет выгодно нам обоим и все исправит.

Шон не мог представить ничего, что будет выгодно им обоим. По крайней мере, пока она не передумает и не захочет раздеться. Он оторвал взгляд от собаки и посмотрел на Лекси.

— И что же это, принцесса?

— Ты должен всех убедить, что без ума от меня.

Нет, Шону не послышалось. Лекси смотрела ему в глаза уверенно и серьезно, и он начал смеяться.

— Это единственный способ вернуть мою репутацию, а тебе — не получить хоккейную клюшку в задницу.

Смех Шона сменился низким хохотом.

Лекси нахмурилось и немного прищурилась, как и ее собачка. Лекси могла бы выглядеть непривлекательно, если бы не была такой чертовски красивой.

— Я серьезно.

— Я вижу. — Шон потер подбородок и попытался скрыть улыбку. — И сколько тебе понадобилось времени, чтобы придумать эту нелепую схему?

— Она не нелепая. — Лекси села на софу и сложила руки на груди.

— Вот что. Ты обдумала эту идею еще меньше, чем тогда, когда согласилась выйти замуж за мужчину, которого не знаешь. — Шон взял пиво. — Даже меньше, чем когда подписалась на