Волчара - Лина Филимонова

Яна

Это невозможно.

Так сильно, так глубоко и так долго… Блаженство накатывает волнами. Я захлебываюсь в нем, выныриваю, делаю жадный вдох — и снова захлебываюсь.

Лапа Волчары сжимает мою шею, его губы нетерпеливо и требовательно раздвигают мои. Язык сплетается с языком. Он во мне. В двух точках соприкосновения. Это как замкнутая электрическая цепь, по которой вместо тока течет чистый экстаз…

Он перекатывается на спину, продолжая обнимать меня — и я оказываюсь сверху. В первую секунду немного теряюсь — я вряд ли смогу поддерживать такой же бешеный темп…

Двигаюсь вверх, вниз, положив ладони на мощные грудные мышцы Варлама. Мне так нравится ощущать его мощь… Его невероятную мужественность и силу.

Он изгибается и целует мою грудь. По телу проходит новая волна дрожи.

— Давай, Зайка, — шепчет он. — Ты офигенно выглядишь в этой позе… И все самое вкусное под руками.

Я ускоряюсь. Он сжимает мои ягодицы и вбивается в меня снизу. Боже… Я падаю на него и утыкаюсь в плечо. Кусаю от избытка чувств и слышу хриплый рык Волчары.

А его движения внутри меня все мощнее, все быстрее… Кажется, я уже начинаю дымиться…

Я горю! Я заживо сгораю и расплавляюсь в этой нереальной страсти…

Голова кружится. В глазах темно. В голове звенящая пустота.

Блаженство нарастает… нарастает… Я задыхаюсь от этой скорости и этой мощи.

Я уже не успеваю делать вдох.

— Да! — рычит Волчара.

— Да… — шепчу я.

И лечу куда-то вверх. Падаю на живот. Ничего не понимаю — мое головокружение уже на стадии обморока.

Волчара накрывает меня своим мощным телом и врывается сзади.

Новые точки соприкосновения, новые ощущения и новые вспышки блаженства… Но по-прежнему невероятный темп вольчей страсти.

Несколько толчков — и я начинаю содрогаться.

Вот теперь это точно обморок… Я слышу чей-то крик. Тонкий и захлебывающися. А, это же я кричу… К нему присоединяется низкий рокочущий рык. Это Варлам…

Он содрогается во мне. Его пульсация совпадает с моей, мы вибрируем синхронно, он вжимается в меня, а я… просто умираю.

— Нет… — шепчу я.

— Нет?

— Да…

— Зайка…

— Я больше не могу… Это слишком сильно… Слишком приятно…

Варлам ложится рядом, прижимает меня к себе и шепчет на ухо:

— Ты самая сладкая девочка. Ты единственная и неповторимая Зайка. Сейчас мы немного отдохнем, и продолжим…

— Нет!

— Да. Тебе понравится. Я буду нежным.

— Не надо…

— Хочешь, чтобы я был диким?

— Ничего не хочу…

Он смеется. И от его вибрирующего смеха на меня накатывают новые волны оргазма…

* * *

Может, я и не хотела. Сначала. Но Варлам умеет уговаривать. И сладко принуждать у него тоже очень хорошо получается. А мне так нравится быть его послушной девочкой…

Вот только сил совсем не осталось. Теперь точно.

Глаза слипаются. Я проваливаюсь в сон.

А он снова меня целует…

— Спишь?

— Да…

— Ну спи. Я тебя совсем замучил?

— Да… Ты дикий. Сумасшедший. Вообще без тормозов.

— Кто, я? Да я сама разумность и добропорядочность.

— Ага, именно добропобрядочные люди снимают штаны в переулке и демонстрируют девушке свое достоинство…

Не знаю, почему я это сейчас вспомнила. Просто тогда он был такой страшный и совершенно чужой. А сейчас…

Все по-другому.

— Ну, это когда было! — смеется Варлам.

— Пару недель назад.

— Да? А кажется, что год прошел.

— Мне тоже так кажется. Я тогда тебя боялась, — признаюсь я.

— Я тоже тебя побаивался.

Вот это неожиданное заявление!

— Ты? Меня?

— Конечно. Принцесски умеют выедать мозг чайной ложкой.

— Кто?

— Но ты не принцесска. Ты Зайка.

— Я тигрица. Р-р-р.

— Полчаса назад ты была дикой волчицей. А сейчас опять Зайка. С пушистым хвостиком.

Он гладит меня по спине, мягко сжимает попу, проводит пальцами по бедрам… Если бы у меня еще остались силы, я бы дрожала от его нежных прикосновений. Но я уже не могу…

— Я завтра улетаю, — говорит Варлам. — По делам на пару дней.

Я молчу. Просто обнимаю его еще крепче.

— Вернее, уже сегодня. До моего самолета осталось пять часов.

— Тогда спи, — говорю я.

— Я не могу. Я хочу чувствовать тебя каждую секунду.

Он сжимает меня сильнее. Еще сильнее… Мне уже больно. Но я хочу еще…

А потом Варлам вдруг отстраняется и произносит:

— Зайка… а полетели со мной!