Райский остров - Джилл Барнет

– Мне здесь нравится.

Хэнк застонал. Теодор бесстрашно подошел к нему и сказал:

– Ты говорил, что необитаемые острова – лучшее место на земле.

– О чем ты?

– Помнишь загадку?

Хэнку, видимо, хотелось, чтобы кто-нибудь стукнул хорошенько его по башке.

– Там нет тюрем и приютов. – Теодор явно повторял то, что сказал ему Хэнк.

Еще одна цитата, и Маргарет скорее всего пойдет навстречу желанию Хэнка.

– Я не хочу жить в приюте. Там не дают одеял, Хэнк говорит, там холодно и плохо, почти как в тюрьме. – Теодор странно торопился, чтобы успеть сказать все то, что запомнил. – У Хэнка на спине багровые шрамы. Это его били в тюрьме. Он говорит, им больше нечего было делать. Я не хочу, чтобы кто-нибудь бил меня или моих сестер.

Маргарет резко обернулась:

– Как тебе в голову пришло говорить ему такие вещи?

– Я не говорил.

– О, наверное, он это выдумал. – Глаза ее сузились от негодования. Она проговорила издевательским тоном: – Ох, прости, я забыла. Пятилетние дети и сами все об этом знают.

Хэнк забегал по песку, оправдываясь:

– Он все время задавал вопросы, черт побери! Я просто отвечал, вот и все!

– Хорошенькое время ты выбрал, чтобы неожиданно записаться в праведники и стать воплощением честности.

– Я сам с этим справлюсь. – Хэнк отодвинул ее в сторону.

– О да, я совсем забыла. Ты же мужчина, – сказала она насмешливо.

– По крайней мере ты знаешь свое место.

Мадди присвистнул. Надо было наподдать ему! «Вот дурак с длинным языком», – подумал он. Опыт подсказывал ему, что именно Хэнк должен был бы найти бутылку.

– Жаль, что папа научил меня делать логические выводы вместо того, чтобы посылать противника в нокдаун, – сказала Маргарет в спину Хэнку, затем посмотрела на Мадди. Хэнк возвышался над Теодором.

– Послушай, парень. Давай заключим сделку, махнемся?

– Какую сделку?

Хэнк сорвал с головы кепку и бросил ее оземь.

Затем достал губную гармошку, добавил к кепке, предварительно помахав ею перед серьёзным лицом мальчика.

Теодор следил за каждым его движением, вел себя осторожно, несмотря на естественное любопытство. Хэнк протянул кепку Теодору.

– Моя шляпа и гармоника за джинна и бутылку.

Мадди моментально вскочил.

– Желания не передаются. Мой господин – Теодор. Только он может загадывать желания. Он, и больше никто.

Хэнк и Маргарет задумчиво посмотрели друг на друга, и Мадди скороговоркой добавил:

– И вы не сможете, дождавшись, когда он загадает свои желания, взять бутылку и загадать свои. Ни один человек из тех, кто знает о моем существовании, не может стать новым хозяином бутылки.

Хэнк смачно выругался и бросил на Мадди взгляд, который мог бы сварить его заживо. Маргарет только вздохнула. Мадди снова уселся, скрестив ноги и подложив руку под подбородок.

– Хорошо. Я повторю тебе, Тео, какова будет наша договоренность, – продолжал Хэнк. – Нам надо отсюда выбраться, понимаешь?

Теодор кивнул.

– У тебя три желания.

Мадди согнул один палец и снова поднялся.

– Простите меня. У моего хозяина осталось два желания. Он великодушно помог мне избавиться от кальяна и истратил одно желание.

Хэнк выразительно хмыкнул, недвусмысленно намекая о первом желании Теодора. Мадди сел, скрестив ноги, и стал качаться вперед и назад. Колокольчики звенели на ногах, как от порывов ветра. Хэнк тут же резко обернулся и уставился на его туфли с колокольчиками. Мадди застыл под его взглядом. Хэнк посмотрел на Теодора и поднял большой и указательный пальцы.

– Два желания.

Тут Маргарет хмыкнула, Хэнк и на нее метнул уничтожающий взгляд, затем продолжил, еще выше подняв пальцы:

– Значит, ты вполне можешь пожелать покинуть остров, и у тебя еще останется желание. Так?

Теодор потупился, потом опять посмотрел прямо на них.

– Я пытался загадать то, чего бы по-настоящему хотел.

– Что ты имеешь в виду? Когда пытался? – спросила Маргарет.

– Я хотел, чтобы наши родители вернулись, но это невозможно, не по правилам. Мадди может исполнять желания только в этом мире.

Долгое время они молчали, потом Теодор посмотрел на Маргарет и Хэнка.

– А больше я ничего не хочу. Только остаться здесь.

Маргарет подошла к Хэнку поближе.

– Дай мне попробовать.

Теодор, низко опустив голову, рисовал пальцем босой ноги какие-то узоры на песке. Заглянув ему в лицо, Маргарет заговорила:

– Теодор.

Мальчик поднял голову. Она обняла его за худенькие плечи.

– Я понимаю, в каком трудном положении ты находишься. Послушай меня. Я никогда не была связана ни с каким приютом. Я могу заверить тебя, что подыщу для твоих сестер и тебя самое лучшее заведение. Ты должен обдумать все это со всех сторон, со всех точек зрения, и тогда ты сможешь точно и ясно определить, как лучше действовать. Мне такой метод всегда помогает. – Она улыбнулась. – Мы с тобой должны собрать все факты воедино, проанализировать их, взвесить каждую возможность, решить, что самое главное. Тогда мы сможем прийти к удовлетворительному для нас всех решению и соблюсти интересы всех без исключения сторон.

– Я любил в кондитерской взвесить сладости, но мне это редко удавалось, – серьезно ответил ей Теодор.

Хэнк расхохотался:

– Ну что, Смитти, довольна выводом, который сделала другая сторона?

Она перевела взгляд на Мадди. Тот неподвижно сидел на скале, опустив голову. Вдруг он всхрапнул, выпрямился, заморгал и, наконец, широко открыл глаза.

– Теодор, я пыталась поговорить о твоих страхах и опасениях и объяснить, что в нашем положении самое разумное – это выбраться с острова.

– Но я не хочу уезжать! Здесь здорово!

– Надо учесть мнения всех остальных. А твои сестры?

– Лиди! – Теодор взял Лидию за руку. – Ты что, хочешь в приют?

Она покачала головой и взяла его за руку, как бы защищая от всех остальных. Брат и сестра стояли, взявшись за руки, с одним и тем же упрямым выражением на лицах, а потом сказали хором:

– Мы хотим остаться здесь.

Хэнк перемешал колоду.

– Парень, это называется покером.

Карты летали в его руках, как перья по ветру, и складывались, как веер.