Чудесная чайная Эрлы - Варвара Корсарова

Ноздри заполняли едкая горечь дыма, острый аромат пряностей, кисловатый запах пива.

Густой туман придавал картине оттенок нереальности. Погрузиться в это измерение города было соблазнительно и страшно. Порой тут заключались сделки такого мутного свойства, что лучше о них не знать – целее будешь.

Но не это ли нужное место для поиска того, кто может продать вам зачарованный магией саженец, способный обратить человека в дерево?

☘️

Прежде чем приступить ко второму делу, с каким явилась на Полуночный рынок, следовало покончить с первым. Я прижала сумку с Зантой к груди и двинулась вглубь толпы.

Сложно было не останавливаться у самодельных прилавков, чтобы исследовать выложенные на них товары.

У края торжища бедняки сидели, понурившись, подле своих немудреных сокровищ, в надежде найти на них покупателя и разжиться парой эленов до жалованья. Вязаные вещи, гнутые жестяные тарелки, прохудившиеся ботинки и покрытые сколами цветочные горшки были выставлены на крышках вкопанных в землю мусорных баков и пропитывались исходящими от них миазмами.

На расстеленной ветоши рабочие раскладывали вещи, украдкой вынесенные за проходные заводов: мотки проволоки, слитки олова, инструменты.

Стеклодув бережно вынимал из соломы сосуды удивительных форм – кувшины с закрученными в спираль носиками, чашки с ручками у донышек, кривые блюдца. Все, несомненно, забракованные десятником на заводе, но не отправленные на свалку.

Удобные места ближе к центру заняли торговцы краденым, контрабандисты и бродячие коробейники.

Вот тут-то глаза разбегались, вот тут-то захватывало дух!

Я непреклонно прошла мимо прилавка торговца засахаренными цветами. Позволила себе бросить лишь один взгляд на прилавок заезжего часовщика, где громоздились круглые, квадратные, восьмиугольные, водяные, огневые, воздушные часы. Свет фонарей разбивался в их стеклах на тысячи огоньков, а тиканье и звон заглушали рокот толпы.

Минуя прилавок с ароматическими свечами, я задержала дыхание, поскольку продавец зажигал фитили, чтобы привлечь покупателей.

Свечи изготавливали в Афаре, и капитаны привозили их контрабандой, спрятав глубоко в трюмах. Дым свечей пах сладко и тревожно и вызывал у вдыхающего острый голод, неутолимую жажду, исступленную страсть или безрассудную ярость.

Вот уже один из зевак, втянув полные легкие ядовитого дыма, с безумными глазами кинулся на поиски либо прилавка со съестным, либо веселой девицы, которая явилась на рынок, чтобы найти спутника на ночь.

Время от времени я замечала в толпе знакомых. Гейла и Сона бродили по рядам с корзинами, полными пирожков, сочно переругивались и смеялись.

Возле книжного прилавка переминался с ноги на ногу Чест и нудно торговался за фолиант со слежавшимися порыжевшими страницами, столь старый, что он напоминал кирпич.

– Где торговец животными? – спросила я пробегающего мимо мальчишку.

– У угольного сарая, – бросил тот на ходу.

Сарай приютился в дальнем углу Мусорной пустоши. Крыша его обвалилась, фундамент просел, а подле выщербленой стены стояли десятки клеток.

Рядом горделиво расхаживал мужчина вульгарной внешности. Он был худ и мал ростом, носил сапоги с высокими каблуками, зеленый сюртук и ярко-красный шейный платок. Все вещи явно сменили не одного владельца, прежде чем попали к нынешнему. Его одутловатое широкое лицо с ястребиным носом, вялыми губами и отекшими глазами казалось вызывающе жестоким.

Мое сердце заполнили брезгливость и ярость. Именно такой типчик и был мне нужен. Ведь когда обманываешь мерзавца, обман вроде как граничит с благородством, не так ли?

– Доброй ночи, милая барышня, – торговец ощерил кривые зубы в сладенькой улыбке. – Желаешь приобрести питомца? Либерио привозит самых лучших. Прошу, полюбуйся! Щенки боевых пород – прямиком из Афара, легко перегрызут глотку даже волку.

В клетке жались лобастые угрюмые собаки и смотрели на меня усталыми глазами. Либерио держал их по трое, в клетках им было тесно, подстилка давно не менялась, на шкурах щенков виднелись ссадины.

– Ежели барышня – любительница петушиных боев, есть боевые птицы: петухи-василиски и заврусы, потомки древних ящеров, что когда-то нагоняли ужас на наших предков, – продолжал заливаться Либерио, стягивая покрывало с соседней клетки.

– По-моему, это просто ощипанные куры, – заметила я, морщась при виде жалких, голых, синюшных птиц. Одна из птичек раскрыла клюв и издала пронзительный крик, показав острые зубы и раздвоенный язык.

Либерио гнусно хихикнул.

– Пусть они неказисты на вид, но принесут владельцу хороший куш. Девицы любят красивую одежду и побрякушки, – он смерил презрительным взглядом мой потрепанный плащ. – Купи завруса, барышня, не пожалеешь. Подскажу тебе парочку адресов в Мерстаде, где проводят бои. Без тайного слова туда не пустят. Сама знаешь, как полиция к такому относится. Но Либерио продаст тебе и пароли.

– Я пришла не покупать, а продавать. У меня есть для вас товар, – сказала я, стараясь скрыть неприязнь.

Блестящие глазки Либерио жадно остановились на моей сумке.

– И кто же там у тебя, милая барышня? Любимый хомячок? Прости, но Либерио такой мелочью не занимается.

– Я продаю альфину.

Либерио даже подпрыгнул и лихорадочно облизал губы. Но тут же опомнился и напустил на себя равнодушный вид. Прикрыв веки, он не отрываясь следил за тем, как я выставляла на прилавок клетку с Зантой.

Альфина сидела, горделиво выпрямив спину и красиво полураспустив крылья, с видом принцессы, заточенной в узилище чародеем. Ее белоснежная шкурка мягко блестела в лунном свете, а глаза нестерпимо сияли зеленью.

– Ого! – не смог сдержать удовлетворенного вздоха торговец.

Завидев альфину, щенки в клетке затявкали, а заврусы всполошились, закудахтали и забились в дальний угол.

– Откуда у тебя столь ценный зверек, барышня?

– Купила на этом же рынке пару лет назад. Она была мне верным другом. Но сейчас я в таком тяжелом положении, что вынуждена продавать друзей. Поверьте, я не буду спать ночами из-за своего низкого поступка, – я тяжко вздохнула, а Занта трагически мяукнула.

– На что нужны друзья, если от них нет пользы? – хладнокровно заметил торговец. – Сотня эленов лучше сотни друзей, скажу я тебе. Уж поверь, я жизнь знаю. Ну, так что, барышня: сотня эленов, по рукам?

– У вас прекрасное чувство юмора, – улыбнулась я. – Но вы забыли добавить к предложению один ноль. Тысяча эленов, господин Либерио.

– Ха-ха-ха! Тысяча? За драную кошку с крыльями? Триста. Вот мое последнее слово.

– Полно, Либерио! Это же заврусам на смех. Девятьсот.

– Четыреста.

Занта презрительно фыркнула.

– Ладно! – воскликнула я. – Пусть будет семьсот.

Либерио покачал головой.

Я изобразила колебание, отчаяние и рубанула:

– Шестьсот и клетку в придачу.

– Только