Без ума от виконта - Салли Маккензи

— Идите сюда, мисс Паркер-Рот, присаживайтесь рядом со мной, — предложила тетушка с перстнями. — У меня при себе нет никаких питомцев, потому что мой кот остался в спальне, лентяй эдакий, к тому же у меня нет списка.

Голосом она подчеркнула последнее слово и бросила многозначительный взгляд на худощавую особу.

Джейн тоже посмотрела на нее. Перед той и в самом деле лежал на столе длинный пронумерованный перечень, написанный на листе бумаги весьма аккуратным почерком, и худощавая особа постукивала по столу карандашом, словно намереваясь что-то вычеркивать из списка. Она строго посмотрела на Джейн поверх очков. Джейн села на указанный стул.

А где же, скажите на милость, ее мать? Похоже, что спряталась у себя в комнате. Она, должно быть, узнала о присутствии за столом тетки-инквизитора. И где Уинифред?

Отчасти даже странно было осознавать, что она и вправду нуждается в обществе мисс Смит.

— Наконец-то. — Худощавая особа перевела взгляд с Джейн на дверь. — Вы опоздали, но слава Богу, что оставили своих питомцев наверху.

Вошла Уинифред. Оба пуделя немедля выскочили из-под стола, чтобы ее поприветствовать. Доротея перегнулась через стол, чтобы доверительно сообщить:

— Я хотела назвать своих собачек Соль и Перец за их окрас, но Эдмунд придумал другие имена.

— Он придумал не только эти имена, — пренебрежительно хмыкнув, заявила Луиза. — Если вы помните, он…

— Луиза! — перебила ее худощавая особа, также взглянув на нее поверх очков. — Я считаю, что не следует перебирать здесь наше грязное белье!

Луиза пожала плечами и сказала:

— Пожалуй, ты права, Гертруда.

— Разумеется, я права. — Гертруда посмотрела на Уинифред, которая нагружала свою тарелку тостами, ветчиной, селедкой и почками. Было очевидно, что перепалка между сестрами ничуть не повлияла на ее аппетит. — Ты куда-нибудь спешишь, Уинифред? Ведь мы только-только уселись за стол.

Уинифред глянула на сестру через плечо. Ломтик отварного языка свисал с ее вилки.

— Почему ты никого не представила, Гертруда? Держу пари, что ты этого не сделала. Бедняжка Джейн наверняка не знает всех, кто за столом. — Уинифред усмехнулась. — Знает только, что у Эдмунда много тетушек.

Гертруда слегка покраснела и поправила очки.

— Очень хорошо. Разумное предложение. — Она посмотрела на Джейн. — Мисс Паркер-Рот, примите мои извинения. Я — Гертруда Смит, старшая из теток лорда Моттона по отцу. У него, разумеется, есть тетки и по материнской линии, но у нас нет нужды упоминать о них.

— Разве что можно упомянуть об их количестве, — добавила Луиза. — У него пять теток и по этой линии, а всего их десять — и ни одного дяди.

— Вот именно. — Гертруда кивнула. — Имеется обидный дефицит мужчин по обеим линиям семьи, который надо признать…

— Кончай представления, Гертруда. — Уинифред подмигнула Джейн, усаживаясь на соседний стул и принимаясь за свой обильный завтрак.

Гертруда вздохнула:

— Еще раз прошу меня извинить. Корделия… — Тут она указала на женщину в перстнях и с отсутствующим котом, которая сидела по другую сторону от Джейн. — Вторая по старшинству. Уинифред, с которой вы уже знакомы, средняя по возрасту. За ней идут Доротея и самая младшая — Луиза.

— За исключением Джорджа, — добавила Луиза. — Джордж, папа Эдмунда, самый младший из нас.

— Точно. — Гертруда уставила свой карандаш на Джейн. — И это проблема в самой своей сути.

Джейн поспешила проглотить пережеванный кусочек тоста.

— Простите, но мне кажется, что я не вполне…

Уинифред подцепила вилкой еще один ломтик языка.

— Дело в том, Джейн, — заговорила она, — что нашему папе потребовалось шесть попыток, ну, может, и значительно более шести… я имею в виду, в постели с нашей матерью…

— Уинифред! — почти выкрикнула Гертруда.

— Ох, Гертруда, ты такая… ты просто старая сухая палка!

— Ближе к делу, Уинифред, ближе к делу! — пришла на помощь Гертруде Луиза.

Корделия расхохоталась.

— Что бы там папа ни делал, — заговорила она, — однако мама беременела пять раз, и лишь в шестой они сделали все как надо и обзавелись наследником.

— Так ты понимаешь, что времени терять нельзя, — сказала Гертруда. — Всякие фокусы не пойдут Эдмунду на пользу.

— Фокусы? Какие фокусы? — изумилась Джейн. Что, все эти дамы совсем спятили? — О чем вы говорите?

— О детях, Джейн. О мальчиках. — Уинифред пожала плечами. — О наследниках.

Гертруда наклонилась к Джейн и пояснила:

— Эдмунд стареет.

— Стареет? — рассмеялась Корделия.

Гертруда махнула рукой в ее сторону.

— Я же не говорю, что он старый. Что он уже развалина. Нормальный мужчина, у которого еще много времени впереди, но если иметь в виду генеалогию Эдмунда… в таком случае времени терять никак нельзя.

— Ему необходим наследник, — сказала Луиза. — И если история повторяется, ему придется очень потрудиться, чтобы произвести на свет хоть одного.

Уинифред сплюнула чай обратно в чашку.

— О да. Ему, бедняге, предстоит тяжелая работа.

Они с Корделией переглянулись и дружно расхохотались.

— Может, перестанете, а? — сверкнула на обеих глазами Гертруда. — Смеяться тут не над чем. Ты, Уинифред, сказала мне вчера вечером, что мисс Паркер-Рот может стать для нас главным выигрышем, но ведь и она не столь уж молодая. — Она обратилась к Джейн: — Сколько вам лет?

Джейн почувствовала, что краснеет. Какая грубость! Она, конечно, не дебютантка, но к восьмидесятилетним старухам ее никак не отнесешь!

— Двадцать четыре. А к чему вы все это ведете, я не…

Гертруда цыкнула на нее, не дав договорить, и добавила:

— Такая старая?

— Гертруда!

— Уинифред, ты прекрасно знаешь, что возраст — такая вещь, с которой мы должны считаться.

— Да, с этим мы должны считаться, — согласилась Уинифред. — Но в данном случае тебе не следовало строить такую постную физиономию. Доркас… она была матерью Эдмунда, — пояснила она, обращаясь к Джейн. — Так вот, ей было двадцать шесть, когда она родила Эдмунда, на два года больше, чем тебе сейчас.

— Но… — попыталась заговорить Джейн, но никто не обратил внимания на эту ее попытку.

— И Эдмунд был ее первым и единственным ребенком, — сказала Гертруда и снова постучала карандашом по столешнице.

— Это не имеет особого значения. Джордж успокоился на этом. Ты же знала Доркас.

— И почему он вообще женился на ней?.. — Доротея покачала головой. — Не женщина, а мокрая тряпка, если можно так сказать. И вдобавок она страдала ипохондрией.