Измена. Любовь vs ненависть - Бетти Алая

К чему он ведет?

— Но с тобой мы сможем договориться на взаимовыгодных условиях, не так ли? — Глеб ухмыляется.

— Хочешь поделить рынки? — смеется Егор.

— Именно, мой друг. Я не хочу наживать такого врага. С твоим отцом я пытался договориться, но там была глухая скала. Ты другой.

— Если я возьму на себя управление, то не стану сливать тебе контракты, Глеб. И заниматься грязью по твоей указке тоже.

— Договорились, — он поднимает бокал, — что ж, за взаимовыгодное сотрудничество двух больших боссов! Документы подпишем позже. А пока отдыхайте. Было очень приятно познакомиться, прекрасная Лилия.

Когда Исаев уходит, я никак не могу понять, в какие игры он играет.

— Ты ему веришь? — спрашиваю Егора.

— Да. Он хоть и бывший бандит, но слово всегда держит. Отец хотел его уничтожить, так что Глеб был вынужден сопротивляться, как мог. Я помог ему, он помог мне. В этом бизнесе тяжело найти надежных людей, а если нашел, то держись за них. Так, погоди…

Егор берет телефон, а я кручу головой. Рассматриваю контингент. Красивые люди, все смеются. Даже разврата никакого и купания в бассейнах. Улыбаюсь.

— Мам, потише… что случилось? Когда?! Блядь…

Лицо Егора мрачнеет. Он стискивает телефон почти до хруста.

— Вот дурак… мама, не горячись там. Я скоро приеду.

Кладет трубку.

— В чем дело?

— Макс… он пришел в больницу и задушил отца подушкой…

Глава 21

Егор

Новость полностью вышибает землю из-под ног. Лиля дрожит, нервничает.

— Не волнуйся, милая, — целую её, — тебе вредно переживать.

— Ты поедешь туда? — заглядывает мне в глаза.

— Да. Отвезу тебя домой и рвану. Когда вернусь, пока не знаю. Я позвоню тебе, как что выяснится.

— Хорошо, — она всё понимает, — мне так жаль! Правда!

Я не планирую её в это впутывать. Лиля слишком многое пережила. Обнимаю её, прощаюсь с Исаевым, и мы покидаем фуршет. По дороге домой оба молчим.

— Хотел завтра тебя кое-куда отвезти, — вздыхаю, — надеюсь, получится быстро решить вопрос.

— Его посадят? — глухо спрашивает она.

— Да.

Это «да» бьет по моим нервам. Представляю, какой будет скандал. Сын Олега Фадеева прикончил отца, умирающего от рака. Репутация в хлам, все контракты будут пересмотрены. Акции рухнут в дно. Блядь…

Отвожу Лилю домой. Прижимаю к себе. Такая теплая, родная. Касаюсь ее, целую, как одержимый.

— Езжай, — она гладит меня по лицу, — я буду ждать.

Не хочу её отпускать. Беременность любимой женщины стала шоком для меня. В самом приятном смысле. Где-то в глубине души я верил, что авария не оказалось фатальной для её фертильности.

Но врач сказал, что оказалась. И беременность Лили — чудо. Сердце так бьется, что вот-вот вылетит из груди. Ради этой женщины я порву любого.

Глубокой ночью приезжаю в особняк Фадеевых, где проходили поминки Лили. Стоит темнота, в окнах не горит свет. Охрана бдит. Возле главного входа вижу группу людей. Стоят, кучкуются, переговариваются. Папарацци.

— Да блядь… нигде от ни спасу нет.

Стараюсь проехать незамеченным через другой въезд. Но журналюги замечают и несутся за мной. Благо, охрана успевает закрыть ворота. Выхожу из машины. Мама ждет у двери. Вся бледная.

— Ты все это время ждала? — обнимаю её, — замерзла вся, пойдем в дом.

— Ты не взял Лилию с собой? — она с надеждой смотрит на меня, — больше можно не притворяться.

— Ей лучше там мам. У нас новость есть, чуть позже расскажу.

Мы проходим в гостиную, садимся. На кофейном столике давно остывший чай. Пусто и как-то тоскливо. Вся эта роскошь давит. На душе кошки скребут.

— Зачем он это сделал… — шепчет мама, — Олег был болен. Это всё моя вина.

— Не говори ерунды. Отец сам создал такую семью. Где человек человеку волк. Нас связывали лишь деньги, страх потерять наследство. В итоге он получил, что заслуживал, и никто по нему плакать не будет.

— Но Максим. Маша его ждет малыша. Мог бы просто оставить всё это в прошлом. Сынок…

Мама плачет. Ей не жалко мужа, она переживает за сына.

— Есть хоть шанс ему помочь? — умоляюще глядит.

— Я постараюсь, мам.

До утра не могу сомкнуть глаз. Лежу на своей кровати, в комнате, в которой провел детство и юность. И вспомнить даже нечего. Вся жизнь — сплошная учеба, курсы, кружки. Бесконечные бизнес-тренинги, начиная с первого курса универа.

Моё сердце впервые застучало, когда увидел Лилю на остановке. Милая маленькая девочка. С тех пор она стала моей.

Утром собираюсь и мы с матерью едем в СИЗО. Не без жирной взятки нас пропускают к брату. Он выглядит отрешенным. Расхлябанный, взгляд совершенно пустой.

— Сынок… — мама с любовью и болью глядит на него.

— Уйди… — рычит на неё, — мне нечего тебе сказать.

Мама подбирается. Вытирает слёзы и возвращается в машину.

— Молодец, — облокачиваюсь на стену, — обидел последнюю женщину, которая тебя любит.

— Похуй…

— Зачем ты это сделал?

Он внимательно смотрит на меня.

— А ты сам об этом не подумал, когда узнал, что он умирает?

Молчу.

— Мой братец. Идеальный. Ты тоже желал его смерти. И она хотела! Но не решилась. Ты же в курсе, что наша мать спала с оружием под подушкой? Если вдруг он бы пришел в очередной раз её изнасиловать, не ушел бы… но он предпочитал трахать молодых помощниц.

Макс всё верно говорит. Я знал это, но ничего не мог поделать. Мама сама хотела сохранить это нечто под названием семья.

— Мы оба с тобой — плоды изнасилования, — выплевывает брат.

— Он бы умер через неделю или две. А теперь ты просто сгниешь в тюрьме. Что мешало дождаться?

— А ты не понимаешь? — Макс глядит на меня устало, — я не мог позволить ему уйти так. Вот просто так, блядь! Это несправедливо!

— И ради этого дерьма ты жизнь свою сломал?! Эгоист чертов! — рычу.

— А зачем мне жить? — спрашивает брат, — я столько дерьма людям делал. Убил собственную жену. Которую любил больше жизни.

Молчу, лишь хмуро гляжу на него.

— Она мне снится. Каждую, сука, ночь! Улыбается. Яркая такая… всю жизнь я считал её чем-то обыденным. Моя вещь, аксессуар. Положенный статусом.

Макс делает вдох. Ему словно дышать больно.

— А теперь что? Мамаша её свалила за границу. Я два раза был на могиле…

Вижу, как по щекам моего некогда наглого и высокомерного брата текут слезы. Это поражает до глубины души. Неужели так и выглядит осознание собственной вины?

— Смотрю на её улыбку. И сдыхаю.