Я тебя заберу - Мария Сергеевна Коваленко

С тихим стуком она падает на пол и под нашими взглядами катится за шкаф.

— Я не мог больше оставаться с тобой, — Марк говорит так медленно, будто все звуки ему приходится вырывать из себя с мясом.

— То есть у тебя были проблемы и ты решил сбросить меня как балласт? Вычеркнуть... навсегда?

— Это было небезопасно. В первую очередь для тебя.

— Небезопасно? Да ты сутками контролировал каждый мой шаг. Даже сейчас у меня больше свободы, чем было тогда.

— Я не всесилен. А выбор был... Или рискнуть тобой, или воспользоваться программой защиты свидетелей.

— И ты...

Не хочу даже озвучивать то, что он выбрал. Каждое слово из разговора со следователем намертво отпечаталось в моей памяти. И о деньгах, которые срочно нужно положить на счет. И о билете в Москву. И об институте, где меня уже ждут и зачислят на тот же курс.

— Я любила тебя как ненормальная. — Трусь щекой о его щеку. — Готова была поселиться на крыльце твоего дома и ждать. Хоть день. Хоть неделю.

— Меня не было. Меня очень долго не было.

— Я ведь чуть не вернулась. — Делаю быстрый вдох. — Когда узнала о беременности, первое, что сделала, — купила билет в Питер. Мне нужно было показать тебе все тесты. Бросить их в лицо. И сказать, что ты потерял не одну меня, а нас двоих. Я была такая злая и растерянная...

— Девочка моя...

Марк опускает меня на диван. Но не давит, не распластывает, как обычно. Держится сверху на вытянутых руках, едва касается своим телом.

— Я уже говорила... Не твоя.

Глажу сильные плечи. Царапаю сквозь рубашку спину. Трогаю каменные мышцы.

Он просто рядом, а мне уже хорошо. Он все такой же предатель, худший мужчина из всех, кого я встречала, а хочется кошкой льнуть к его груди и умолять о ласке.

Справедливо? Нет!

Нормально? Только если в какой-нибудь альтернативной реальности.

— Как ты мог, твою мать?! Я вообще для тебя хоть что-то значила?! — Приподнявшись, тянусь к его губам.

На каком-то интуитивном уровне уже знаю: ответов больше не будет. Чертов лимит. Та самая бронированная стена, о которую разбились оба его брака и мое глупое влюбленное сердце.

И все равно смотрю. Жду. Загибаюсь от этого молчания.

Секунды.

Минуту...

Не знаю сколько.

Пока у Марка не отказывают тормоза.

— Значила. — Он накрывает мои губы своими. — Лиза, ты для меня слишком много значила! — Царапая зубами нежную кожу, толкается языком в рот и вздрагивает всем телом.

Глава 38. Отношения без обязательств

Порой «поддаться» и «победить» — слова-синонимы.

Шаталов целует как зверь. Зло, голодно, жестко. Выносит своей бешеной страстью из головы все мысли.

Под его напором я забываю, почему запрещала Марку входить в дом, почему мы не должны заниматься сексом и все остальные «почему».

Внутри будто что-то ломается. Одной части меня хочется кричать и плакать, вторая как молитву шепчет: «Значила. Значила. Значила...»

Обычное слово. Даже не «прости» и не «люблю». Совсем не то, что когда-то мечтала услышать одна доверчивая девчонка. Но мне хватает.

Со стоном отвечаю на поцелуй Марка. С той же одержимостью облизываю его губы и посасываю язык. Кайфую от вкуса слюны и схожу с ума от роскошного тела, которое каменеет под моими пальцами.

Вспыхиваю как спичка.

Не спасают знакомый потолок и те же стены, что и девять лет назад. Вместо того чтобы напугать, чертово дежавю делает ощущения лишь острее. Требует большего. Здесь и сейчас.

— Только посмей остановиться! — рычу я Марку, стоит ему оторваться от моих губ.

— Откуда ты взялась на мою голову? Еще тогда...

— Проклял кто-то. Обоих.

Не дожидаясь, когда меня испепелят взглядом, сама расстегиваю ширинку. Сама тяну вниз боксеры. И раздвигаю ноги.

Прошлой Лизе прощалась такая смелость. Иногда ей даже разрешали играть сверху. Нынешней мне начхать на разрешения и прощения.

После сегодняшних событий на душе дыра размером с человека. Не представляю, как справиться со всеми открытиями. Ума не приложу, зачем мне это нужно.

— С тебя справка! И только посмей снова заделать мне ребенка!

На разговоры нет больше сил.

Обхватив ладонью тугой член, глажу большим пальцем уздечку. Обнажив головку, веду по кромке своего белья.

Убийственно-медленно один раз.

Быстрее — другой.

Вжимая сквозь ткань во влажные складки — третий.

— Тебе не рассказывали, что бывает от трения? — Терпение Шаталова лопается мыльным пузырем.

Стянув с меня трусы, он словно безвольную надувную куклу, переворачивает на живот.

— Огонь бывает... — шепчу я, когда ставит на колени и толчком загоняет в меня член на всю глубину.

— Умница.

Марк задирает платье до самых плеч. Пока я трясусь от холода, он склоняется к моей спине и начинает целовать каждый позвонок.

Обжигает нежную кожу отросшей щетиной. Обдавая дыханием, чертит языком восьмерку за восьмеркой. Облизывает меня с такой настойчивостью, словно не пробовал ничего вкуснее.

Долго. Старательно. Не позволяя вывернуться или двинуть бедрами.

— Прометей... долбаный.

Скованная по плечам собственным платьем, я чуть не плачу от каждого прикосновения. Глотая стоны, дрожу от этой ласки все сильнее. И как последняя шлюха, растекаюсь липкой влагой по твердому стволу.

— Хочу тебя так сильно, что сдохнуть можно. — Будто мало ему прежней пытки, Марк обхватывает мою грудь и зажимает между пальцами набухшие соски.

— Если ты сейчас же не займешься делом, я сама тебя убью. — Чтобы не захныкать от беспомощности, до боли закусываю губу.

— Ты пиздец какая красивая, когда злишься. — Шаталов уже не говорит. Он хрипит.

— Даже со спины? — Сжимаю член внутренними мышцами.

Если существует предел терпения, то я его уже достигла.

— Везде совершенная! — Марк рывком притягивает меня к своей груди.

И не успеваю я послать этого садиста к чертовой матери, начинает трахать с такой скоростью, с такой силой, что, уже не сдерживаясь, ору от наслаждения.

***

После секса чувствую себя выжатой, как после двух смен без сна и отдыха. Всего за два раунда на диване Шаталов затрахал меня до такой степени, что не могу даже скатиться с его груди.

Так и лежу, как безвольное покрывальце. Позволяю мять ягодицы, гладить по спине и насиловать