Лорд и своевольная модистка - Луиза Аллен

— Хэл! — Он в жизни так не радовался своему брату-повесе и никогда не был так близок к тому, чтобы задушить его. Сколько времени Хэл пробыл в доме — несколько часов? И вот пожалуйста, он улыбается Нелл с тем самым особым выражением лица, да еще и нежно пожимает ей ручку.

А она? Смущается ли в присутствии человека, в котором с первого взгляда можно распознать повесу? Дрожит ли и переживает после всего, что между ними произошло?

Ничего подобного! Мисс Латам улыбается его брату. Мисс Латам сияет. Мисс Латам никогда еще не выглядела лучше, чем сейчас: волосы блестят в пламени свечей, кожа нежная, мягкая, платье великолепно подчеркивает фигуру, замечательно идет к ее зеленым глазам. А ее губки, мягкие, полные, слегка припухшие, благосклонно улыбаются в ответ на комплименты, расточаемые Хэлом. Губы, которые утром подчинялись ему, губы, от которых он до сих пор весь горит!

Маркус улыбнулся. Видимо, Нелл что-то поняла; она поставила чашку на стол и, взметнув юбки, пересела к графине. Опустила глаза, сложила руки на коленях — живое воплощение скромности.

— Хэл! — снова произнес Маркус, крепко пожимая загорелую руку брата.

Братьям не нужно было ничего говорить. Хэл вернулся — живой, не искалеченный. Маркус решил, что брат немного похудел. Он прочел в его глазах: «Ни о чем не спрашивай». Разумеется, он его расспросит, но не раньше, чем они останутся одни, вдали от мамы и девочек.

— Неплохо выглядишь, — заметил Маркус, хлопая брата по плечу и садясь с ним рядом. — Наверное, оттого, что долго валялся в постели.

— Конечно. Ужасная скука, зато я много читал, — протянул Хэл.

Маркуса трудно было обмануть. Если Хэлу прописали постельный режим и он действительно лежал, значит, ему в самом деле было плохо. А в вынужденном бездействии он наверняка весь извелся. Впрочем, Маркус не сомневался в том, что брат беззастенчиво нарушал больничный режим. Хорошенькие девушки причесывали его встрепанные волосы, и больному тайком от врача проносили бутылки с вином.

— Книги по военному искусству и классику? — предположил он.

— Разумеется! Французские романы, — вполголоса добавил Хэл и с улыбкой повернулся к остальным. Он понимал, что обязан вести себя соответственно, то есть по крайней мере день выносить всеобщую суету вокруг себя и терпеть расспросы о здоровье. Пусть убедятся, что он в самом деле цел и невредим. Он взял чашку и продолжил развлекать мать и сестер рассказами о лиссабонских магазинах и развлечениях и поддразнивать их всех намеками о подарках, которые он им привез.

Маркус поймал на себе взгляд отца и ободряюще кивнул. Старик расправил плечи. Отношения лорда Нарборо с младшим сыном нельзя было назвать простыми; Хэл не помнил отца крепким и сильным, как Маркус. Им трудно было разговаривать друг с другом. Граф не одобрял буйства Хэла, а тот, в свою очередь, на строгость отвечал холодностью.

Онория и графиня вовлекли и Нелл в разговор о Португалии. Как мама не понимает, что знакомить Нелл с Хэлом — неудачная идея? Теперь их гостья не обращает внимания на Маркуса, она улыбается и расспрашивает Хэла. Войдя, Маркус заметил, как она смутилась, но смущение быстро прошло.

Маркус взял чашку и сел, прислушиваясь, разглядывая брата. Он все больше убеждался в том, что Хэл и правда идет на поправку.

Успокоившись и совершенно не заинтересовавшись расспросами Верити о кондитерских в Лиссабоне, он снова предался мыслям о Нелл. Он провел неприятное утро; думал, как ему извиниться и как уговорить ее принять его помощь. Они могли бы открыть лавку или мастерскую на паях, поддерживать чисто деловые отношения. С ее стороны — талант и работа, с его стороны — деньги. Взаимная честность и отсутствие каких-либо взаимных обязательств…

Он что-нибудь придумает, устроит ее. Иначе она может поддаться искушению и упасть в объятия какого-нибудь подлеца или повесы вроде его брата. Или его самого. Маркус поерзал в кресле. Его мучили угрызения совести. О чем он только думал, сравнивая Нелл с миссис Дженсен и ей подобными? Хотя можно не сомневаться, из нее выйдет очень хорошая куртизанка. Он закинул ногу на ногу, с новой силой вспомнив ее безыскусную страсть.

Она умна, проницательна — о да, со временем она станет великолепной содержанкой, и не потому, что распутна от природы, а потому, что с такой женщиной мужчине хорошо. Она во всем старается добиться совершенства — будь то шляпки или любовная игра…

Громкий и очень заразительный смех Хэла всех заставлял веселиться. И конечно, подумал Маркус, криво улыбаясь, ей надо было вернуться домой сразу после их ссоры и очутиться в обществе его братца. Вот уж кто охотно возьмется учить ее всем приемам любовной игры!

И почему она так замечательно выглядит? Он вернулся, готовясь увидеть ее несчастной, в слезах, а увидел цветущую женщину, которой ссора как будто пошла на пользу!

Маркус допил холодный чай и разглядывал чаинки на дне чашки. Ему показалось, будто он видит виселицу — что вполне объяснимо. Что произошло там, в лесу? Она сказала, что не лжет ему, но в ее голосе угадывалась горечь. А он смотрел на нее и видел в ее глазах правду, боль и желание. Желание, которое вызывало в нем ответный огонь и потребность обнять ее, любить, назвать ее своей.