Мои любимые преступнички - Ирина Соркина

— Странный подарок! — воскликнул Вилли, — я не хочу спать на мокром, даже если это вода от снежинок!

Я провела ладонью по пледу, он был абсолютно сухим. Снежинки таяли только, когда мы брали их в руки.

— О каких тройняшках говорил Кэрн? — спросила я мужа.

Но он махнул рукой, поднял меня на руки и закружил. В тот вечер мы забыли обо всем. Наши скитания, волнения и страхи, — все разлетелось, как будто их и не существовало. Мы были дома, в объятиях друг друга. Что может быть лучше? Я чувствовала легкость, радость, силу. Мы танцевали, целовались, бросали друг в друга снежинки, и счастливее нас не было людей на Нилии.

Ближе к рассвету, Вилли снял гитару со стены и запел волшебным бархатным голосом. Я таяла от каждого звука. Его игра казалась мне божественной, гитара звучала то, как трели соловья, то как капли воды, то как целый оркестр. Я влюбилась в мужа заново.

Весь следующий день мы проспали, а когда начали медленно просыпаться кто-то постучал к нам в дверь. За окном опять светили звезды. Я потянулась, накинула на себя халат и пошла открывать.

На пороге стояли Лутте и Кэрн. Лутте прочитал нам свой очередной шедевр.

— Угощайтесь друзья,

Без еды жить нельзя!

Чтоб не таять, как снег,

Надо есть целый век!

Он поставил передо мной огромную сумку с фруктами.

Я пригласила их войти, Вилли к этому времени застелил кровать синим пледом, и как ни странно на нем опять появились снежинки.

Мы уселись за небольшим столиком. Я достала из шкафа хрустальную салатницу, выложила фрукты и в нее и уже хотела пойти на кухню их мыть, но Кэрн остановил меня:

— Алла, все идеально чистое, эти фрукты с вашего огорода.

— А разве у нас есть свой огород? — изумился Вилли.

— Около каждого домика теперь растут деревья, — ответил Кэрн.

Глава 75

Я принесла из кухни красивую скатерть и растелила ее на столе. Вещи так и ждали нас, и я с восторгом наслаждалась встречей с каждой из них.

Кэрн с Лутте уже хотели достать фрукты, но в дверь опять постучали. Я встала, чтобы открыть дверь, но Кэрн остановил меня:

— Это моя мама, Назида, пришла меня поругать, — с лёгкой усмешкой сказал он.

Президент взглянул на дверь, и она распахнулась сама.

Я обомлела от увиденного. Перед нами стояла молодая красавица в ярко-красном коротком платье. Рыжие волосы волнами спадали с ее плеч. А в глазах извергался вулкан! Она смотрела на Кэрна словно волчица, готовая разорвать жертву в клочья.

Лутте, увидев ее, сразу плюхнулся на колени:

— Пред вашей красотой, царица,

Пиит не в силах устоять,

Моя прекраснейшая львица,

Я все готов за вас отдать.

Мой кров, великие идеи,

Все брошу я к твоим ногам,

Лишь за улыбку милой феи,

Врагам я Кернию продам!

— Мне кажется, насчёт врагов и Кернии, ты погорячился, — воскликнул Кэрн.

Но Назиде сейчас было не до "высокой поэзии". Она резко отшвырнула Лутте ногой, схватила Кэрна за плечи и заголосила так, что потолок нашего любимого домика затрясся от ужаса.

— Ты уже не в детском саду и не в школе, чтобы твою мать вызывали на ковер!

— Мама, не надо так нервничать, — постарался успокоить ее Кэрн.

Лутте так и остался стоять на коленях, ничуть не расстроившись. Его глаза жадно следили за фурией в красном платье.

— Мне позвонил Гин, главный журналист нашей страны, и сказал, что мой сын превратил его чудовище.

— Для этого его и превращать ни в кого не нужно было, — робко добавил Лутте.

Кэрн обнял маму и засмеялся:

— Я ничего особенного с ним не сделал, разгладил несколько морщин, вернул его волосам естественный цвет, и вылечил ему спину и ногу.

— То есть поступил с ним, как со мной и с папой?

Кэрн кивнул.

— Он сказал, что ты под страхом смертной казни требуешь от журналистов молчать о том, что ты делаешь из керинчан чудовищ!

Тут уже мы расхохотались все вчетвером. Кэрн отсмеявшись усадил маму за наш стол.

— Какой я страшный злодей, оказывается.

Назида посмотрела на меня и на Вилли:

— Прекратите смеяться, предатели родины!

Холод прошел по моему телу, и нам с Вилли резко стало не до смеха. Лутте положил голову на пол и театрально зарыдал.

— Я не продам родину, Назидочка! Это просто преувеличение во имя моей любви к тебе. Хотя я даже не знаю, что у нас тут продавать. Только мои великие открытия, больше ничего нет.

Лутте поднялся с колен, встал посреди комнаты и торжественно произнес:

— Гений Лутте пред тобою, со склоненной головою..

После своей эмоциональной речи он подошёл к Назиде и опустил голову.

Но Назида не обратила на него внимания. Он впилась взглядом в Кэрна:

— Что за клятву тебе дали керинчане?

— Мама, они не давали мне клятв. Я просто попросил их не сообщать всем керинчанам, что я могу лечить людей, — пролепетал Кэрн.

Назида вскочила с места и заорала:

— Почему они должны молчать?!

Под ее жестким взглядом Кэрн весь сжался. Я впервые видела его таким. Он был бледным, испуганный, как маленький мальчик, которого вызвали к директору.

— Я боюсь, что не справлюсь со всеми керинчанами, — прошептал Кэрн.

Назида стукнула кулаком по столу:

— Никогда не думала, что мой сын трус и лентяй!

Кэрн молчал.

Мне стало его жаль. Зачем она требует от него невозможного?

— Тебе никогда не приходило в голову, что управлять страной — это большая ответственность?

Президент растерянно смотрел то на Назиду, то на нас.

— Вызывай Гина! — приказала Назида.

— Зачем он нам, моя богиня? — весело пропел Лутте, словно вообще ничего не происходило.

Наконец Назида обратила к нему свой взор:

— Кэрн прямо сейчас сделает важное заявление для всех керинчан!

— Какое, моя красавица? — спросил ее Лутте, встал за ее спиной и погладил по рыжим кудрям. Она развернулась к нему и стукнула его по руке с такой силой, что он со скоростью света отлетел в другой конец комнаты.

— Неприступная богиня! — восхищенно прошептал Лутте.

Назида строго посмотрела на сына:

— Как ты смеешь думать только о кучке своих приближенных? А как же остальные керинчане? Тебе что наплевать на людей? — взорвалась она, — если ты сейчас же не поборишь свою лень, ты мне не