Мои любимые преступнички - Ирина Соркина

Мы стояли, раскрыв рты, не в силах произнести ни звука.

Молодой красивый парень предстал перед нами, только глаза у него остались маленькими, бегающими, как и раньше.

Кэрн взглянул на одну из уцелевших колон, все ещё старательно поддерживающую здание, и на ней появилось огромное зеркало во весь рост журналиста.

— Гин, — улыбаясь сказал Кэрн, — теперь вы можете увидеть себя. Если что-то не понравится, не стесняйтесь, говорите, всё исправлю.

Гин, похоже, вообще не понимал, что с ним происходит. Он качаясь, подошёл к зеркалу и долго внимательно разглядывал свое отражение.

— Как это? Я был таким сорок, лет назад! Как….как вы это сделали…?

— Я подумал, — смеясь ответил Кэрн, — раз вам не нравятся изменения, которые произошли в Кернии, может вас обрадуют изменения, произошедшие с вами? Не люблю, когда кто-то из керинчан мной сильно недоволен.

Глаза Гина широко расширились, и хотя обычно они были небольшими, сейчас они стали просто огромными:

— Вы думаете, я буду доволен!? — вскричал он, — что вы со мной сотворили? У меня болела спина, всегда! Теперь она не болит, совсем не болит! Это дурной знак! Нога тоже резко выздоровела! Это ужасный знак! И я выгляжу, как будто жених на выдане. Это отвратительный знак!

Глаза Кэрна с теплотой смотрели на Гина:

— Не волнуйтесь вы так. Я просто помог вашему телу стать таким, какое оно было в вашей молодости. Но если вас это не устраивает, можем все вернуть обратно.

Гин в ужасе завертел головой.

— Нет! Я больше вас к себе не подпущу! Мне нужен врач! Срочно!

— Конечно! — наигранно заволновался Кэрн, — бегите! Ноги не болят, спина выздоровела, это повод для беспокойства, нужно срочно обратиться к врачу.

Гин с лёгкостью вскорабкался по колонне и вылез из туннеля.

— Раньше он так лихо не ползал! — захохотал Лутте, подошёл к президенту и торжественно пожал ему руку:

— Ты молодец! Ручками помахал и надеялся все сразу в восторг придут! Думал так инакомыслие победить?

Лутте легонько стукнул Кэрна по плечу:

— Малыш мой Кэрн любовью одержим,

И путь его для нас непостижим,

Он отдает себя любому без остатка,

Ответ же не всегда бывает сладким.

Глава 73

Кэрн улыбнулся Лутте и восторженно продекламировал:

— Ты наш великий рифмоплет,

Есть Лутте — Керния живёт!

Лутте важно кивнул:

— Конечно, что бы вы без меня делали? Без великого светила?

Мы улыбнулись ему в ответ.

Кэрн подвёл нас к колонне, на которой висело зеркало.

— Она одна из немногих уцелевших столпов этого здания. Но мы сделали ее очень плохо. Она бы могла обвалиться в любой момент также, как и остальные. Например, в тот день, когда произошло разрушение туннеля.

Вилли взволнованно подошёл к колонне и потрогал ее.

,- Вы хотите сказать, Кэрн, что мы не только разрушили туннель, но и плохо его сделали? Это ещё одно преступление?

Президент тяжело вздохнул:

— Вилли, ну почему вы слышите в моих словах одни обвинения? Я тоже участвовал в строительстве, но почему-то понял, что мы все плохо укрепили только когда приобрел свой дар. Я виноват в том, что произошло. Я хотел сказать, что туннель бы итак развалился, даже без вашего вмешательства.

Вилли хотел что-то возразить, но в яму прыгнули несколько мужчин и женщин. Я присмотрелась. Это были сотрудники Гина. Он сам оказался около нас последним. Руки его дрожали. Глаза были наполнены злобой и обидой.

— Обманщик! Лицедей! Шарлатан! — орал он, — не верьте ему, посмотрите, в кого он меня превратил?

Гин указал на Кэрна, и журналисты замерли.

— Вы о ком? — робко спросила миленькая девушка.

Я присмотрелась к ней и поняла, что это Аниль.

— О нем! — ответил Гин и указал на Кэрна пальцем.

Я поморщилась. Что нашло на Гина? Президент же сделал его молодым?! Разве кто-нибудь еще способен на такое? А вместо благодарности Гин так странно ведет себя! Зачем?

Журналисты с благоговением разглядывали Кэрна. Это и неудивительно, он же несколько дней назад превратил ледяную пустыню в теплую страну.

— У нас произошло легкое недоразумение с Гином, — мягко сказал Кэрн и одарил всех своей лучезарной улыбкой, — я наконец научился лечить людей и немного поправил его здоровье, а он перепугался.

Он подошел к Гину:

— Я искренне хочу вам только добра!

Кэрн протянул ему руку:

— Давайте дружить.

Гин сделал страшное выражение лица и отвернулся.

Кэрн обратился к журналистам и к нам:

— Я пока до конца не разобрался со своим даром, но уверен, что не причинил Гину вреда. У меня к вам одна просьба, давайте никому пока не будем рассказывать о том, что я могу лечить людей. Не уверен, что смогу помочь всем керинчанам.

Все присутствующие кивнули, кроме Гина, он резко повернулся к Кэрну:

— Если не уверены в себе, то почему решили проверять свои возможности на мне? Я вам что подопотный кролик?

— Я абсолютно уверен в себе! — заявил президент, — но вы можете обойти разных врачей, и они вам скажут, что вы полностью здоровы. В Кернии три клиники, но если не доверяйте нашей медицине, езжайте в Сокко.

— Откуда у вас такая уверенность?

Кэрн указал наверх, и все посмотрели на прогнивший потолок.

— Уверенность мне подарили звезды! — задумчиво ответил ему президент.

Все это казалось неправдоподобным, но я верила Кэрну. Ему просто невозможно не верить.

Глава 74

Мы медленно шли по тропинке. Кэрн проводил нас до дома. До нашего любимого домика! Раньше мы въезжали в него на коньках. А сейчас прямо у нас во дворе росли белые нежные цветы.

И трава у нашего дома тоже была белоснежной. Мы с Вилли переглянулись.

— Это чтобы мы не скучали по зиме? — смущенно спросил он Кэрна.

Кэрн дотронулся до мягкого бутона, и пушинки разлетелись повсюду, как мои любимые снежинки.

— Теперь вы по-настоящему дома! — ответил Кэрн и как-то хитро улыбнулся, — вас еще ждет один сюрприз.

Он вдруг внимательно посмотрел на нас:

— Я бы с удовольствием еще побеседовал, но тройняшки мечтают о маме и папе.

— Вы о чем? — вырвалось у меня.

Кэрн ласково улыбнулся:

— Вам еще рано это знать. Приятного романтического вечера, а мне пожалуй, пора.

Кэрн ушел, а мы так и остались стоять на месте, ошеломленные его заявлением.

Вилли первым пришел в себя, распахнул передо мной дверь в наше уютное гнездышко:

— Заходи, — сказал он, и мы вбежали в дом, словно малые дети. Все было как прежде. Наша