Моя (не) зависимость - Аня Истомина

— Как хочешь. Миша уехал к Даше уже.

— Тогда все ведет к романтическому обеду вне рабочих стен. Поехали?

— Как хочешь. — Снова коротко бросила Соня и встала с дивана.

Ревность. Почему-то, впервые за долгие годы, меня это совсем не напрягало, а, наоборот, грело душу и вызывало чувство удовлетворения. Соня присвоила меня без разрешения, а я даже не собирался сопротивляться.

На улице повалил снег. Первый за этот год. Он падал огромными влажными хлопьями, облепляя деревья, машины, все вокруг.

Я довольно улыбался, выруливая со стоянки, и делал вид, что не замечаю плохого настроения моей девочки. Когда мы сели за столик, я все же уточнил:

— Соня, что случилось? Ты после сеанса у психолога сама не своя.

— Все нормально, — сказала она, но в голосе звенела сталь.

— Бабушке глухой расскажи, — серьезно фыркнул я. — Говори. Все, что тебя напрягает, ты должна говорить, иначе это путь в никуда.

Соня отложила меню, перевела взгляд на окно и, помедлив, все же ответила.

— У тебя с этой женщиной что-то было, да?

— Было, — не стал отпираться я и с удовольствием наблюдал, как у девчонки щеки вспыхивают румянцем, а глаза — негодованием. — Было, есть и будет.

Соня вскочила из-за стола и хотела рвануть к выходу, но я быстро перехватил ее за руку и дёрнул к себе в объятия на диван.

— Пусти! — зло шепнула она, задыхаясь от возмущения, ударила меня ладошкой по груди. — Я не хочу так!

— И будет, — с напором в голосе повторил я и добавил, — потому что Анжела — моя двоюродная сестра.

Соня замерла и не мигая смотрела на меня, всё ещё тяжело дыша. Я улыбался, разглядывая ее раскрасневшееся лицо, впитывая все эмоции, которые дарила мне эта маленькая пантера. Искренние, без каких-либо скрытых умыслов, без посторонних примесей. Чистая любовь, чистая ненависть. Абсолютно понятные, как чёрное и белое. Я прекрасно осознавал, что в этих отношениях полутонов не получится. Здесь не будет только секса или сожительства, растянутого на годы. Здесь все может быть только по классике: любовь, свадьба, дети. И я… Я хотел, чтобы именно так все и было.

— Люблю тебя, — выдохнул ей в губы, притягивая к себе. Соня тут же расслабилась и обмякла в моих руках. — Анжела догадалась про нас.

— Как? — Соня испуганно отстранилась.

— У тебя очень выразительный взгляд, — улыбнулся я. — Я не стал отпираться. Так что, можешь расслабиться и доверять ей. Работа с психологом очень важна, Соня. Для тебя — вдвойне. Поэтому сейчас мы пообедаем, а потом вернёмся обратно и вы снова пообщаетесь. И ты должна мне пообещать, что будешь отвечать ей искренне. Анжела ни мне, ни кому-то другому ничего не расскажет из ваших секретов, максимум — даст рекомендации.

— Обещаю.

Я почувствовал облегчение в ее голосе и, обняв за плечо, притянул к себе на грудь.

Однако, мне на душе было погано. Последнее время все чаще звучали опасения про смерть приманки. Складывалось ощущение, что я один уверен в благополучном исходе.

— Соня, я хочу снять тебя с операции, — все же признался я.

— Почему? — нахмурилась она и, отстраняясь, серьезно посмотрела мне в глаза.

— Я не готов тобой рисковать.

— Ты не веришь, что я справлюсь? — грустно усмехнулась Соня, отодвигая тарелку.

— Нет! Я верю в тебя! — попытался объясниться я. — Просто риск все же есть. Небольшой, но есть. И я… Не готов, пусть и теоретически, навредить тебе. Я не могу своими руками отдать любимую женщину в лапы опасного, жестокого убийцы.

— А любую другую можешь? Их не жалко? — возмутилась Соня. Я поморщился, понимая, что загнан в угол.

— Всех жалко. Но тебя жальче… Понимаешь? Я с ума сойду. Я сдохну без тебя!

— Значит, ты все таки не веришь, что я справлюсь? — недовольно хмыкнув, повторила Соня, а я зарычал в бессилии.

41. Соня

— Я верю в тебя! — казалось, Саша сейчас разнесет все вокруг — столько ярости было в его голосе и глазах. Ярости и… отчаяния?

— Тогда подготовь меня так, чтобы не бояться за мою жизнь. Я в тебя верю. Верю, что ты сможешь. Верю, что все будет хорошо. И в себя я верю!

Александр замолчал, тяжело дыша, отвернулся к окну. Я видела, как судорожно он то сжимает, то разжимает кулаки. С минуту он созерцал уличные пейзажи, а затем повернулся ко мне, погладил ладонью по щеке и улыбнулся.

— Как?

— Что? — я улыбнулась ему в ответ.

— Как ты так быстро из запуганного воробья превратилась в прекрасного, сильного лебедя?

— Это потому, что ты рядом, — я придержала его ладонь своей и мягко коснулась ее губами. — Ты сначала сделал меня зависимой. А потом независимой. Теперь я знаю, что рядом с тобой мне можно все. Я могу ничего не бояться. И это даёт мне возможность быть увереннее, быть собой.

Саша шумно втянул носом воздух и сжал меня в объятиях.

— Я верю в тебя, Соня! — страстно шепнул он мне на ухо. — Прости, что засомневался. Поехали, я ознакомлю тебя с нюансами дела.

Всплыло уведомление о сообщении от Даши.

"Ты не писала мне несколько дней."

"Если тебя взяли в заложники, моргни два раза."

"Девчонки зовут в клуб. Пойдем? Миша будет допоздна на работе, мне скучно."

— Подруги нас с Дашей в клуб зовут сегодня, — прочитав, обратилась я к Саше. — Ты не против, если я схожу?

— Конечно, не против, — вздохнул он. — Но буду волноваться.

— Я буду осторожна, — я мягко поцеловала колючую щеку.

— А я тогда побуду на работе, помогу Мишане дела разгрести, а то он зашивается с начала моего больничного. Когда нагуляетесь, приеду за вами. Хорошо?

— Спасибо.

Саша смотрел на меня с нежностью и тревогой в глазах. Наверное, ему, как и мне, было непривычно нести ответственность за кого-то, кроме себя. И отчитываться тоже было непривычно. Но забота, что он проявлял, откликалась в душе теплым ветерком из смеси пьянящих эмоций.

— В какой клуб пойдете? — уточнил Саша, открывая передо мной дверь в бизнес-центр.

— Парадайз.

— Блин, самый отстойный. Там одна блатота папкина.

— Не знаю, девчонки часто там отдыхают, у них много знакомых. Был бы плохой, не ходили.

Александр поморщился. Уже в лифте он серьезно посмотрел на меня.

— Там иногда появляется наш подозреваемый. Не вздумай ни с кем уйти. Только с подругами.

— Хорошо. Не волнуйся, пожалуйста. У меня ощущение, что к вечеру ты меня свяжешь и оставишь дома.

— Нет, конечно. — Саша улыбнулся грустно. — Хотя, так было