Сломанная нота - Нелия Аларкон

Он поворачивает голову в сторону, и я вижу Датча. То, как они держат свои гитары с небрежной грацией, то, как они оба без страха стоят в центре прожектора, манит странным и греховным образом.

Голубые глаза Джарода Кросса распахиваются, и он окидывает взглядом сцену, словно чувствуя мое присутствие. Он видит меня, и медленная, уверенная улыбка растягивается по его лицу. Как у кота, который поймал мышь там, где ему нужно.

— Каденс.

Он взмахивает гитарой над головой одним плавным движением. Кто-то подходит и берет у него гитару.

Я уверена, что выгляжу так же ошеломленно, как и чувствую себя, но не могу найти в себе силы скрыть выражение лица. Я впервые стою на профессиональной сцене. Хотя в Redwood Prep серьезно относятся к музыке, это не школьная презентация. Это совсем другой уровень.

— Ты здесь.

Джарод щелкает пальцами.

Волшебным образом перед ним появляется бутылка с водой.

Он откручивает крышку, делает глоток и протягивает обратно.

Бутылку быстро убирают.

Он опускает руку мне на плечо.

— Пойдем. Пойдем со мной.

Я спотыкаюсь рядом с ним, удивляясь, когда, черт возьми, я уснула и мне начали сниться рок-звезды, устраивающие мне экскурсии по сцене.

— Все, — Джарод Кросс жестом указывает на свою группу, — это лучшая студентка Маллиза — Каденс Купер.

Музыканты вздергивают подбородки в знак приветствия.

Мой желудок нервно сжимается.

— Привет.

— Маллиз выбрал ее?

Бас-гитарист скользит по мне взглядом.

— Откуда вы знаете мистера Маллиза? — Спрашиваю я.

— Он играл с нашей группой. Недолго. — Говорит Джарод. — Может, сейчас его и нет с нами, но ты никогда не забываешь своего товарища по группе.

— А на чем вы играете? — Спрашивает барабанщик.

Это высокий, худой парень, весь в татуировках. Его волосы настолько лохматые, что скрывают большую часть лица.

— На пианино. — Бормочу я.

— Пианино? — Он качает головой. — Неплохо.

— Мы здесь гитарные фанаты, но пианино уважаем. Никакой ненависти.

Бас-гитарист ударяет кулаком в грудь.

— Вам стоит сыграть что-нибудь.

— Да, определенно. Дайте мне послушать, на что Маллиз поставил свою жизнь.

Джарод хихикает.

— Каденс?

— Я не могу.

Слова вылетают со скрипом. Тихим и страшным.

Поставь меня против такого яростного монстра, как Датч Кросс, и я буду сражаться до последнего.

Попросите меня играть перед толпой, и я потеряю весь свой огонь.

— Почему бы и нет?

Джарод вздергивает бровь.

— У меня страх сцены. — Признаюсь я, сжимая руки в кулаки.

Вся группа замолкает.

Джарод изучает меня долгим взглядом, его взгляд скользит от моих длинных волос до пыльных кроссовок.

— Какие отношения у тебя были с Маллизом?

Все в группе разом напрягаются.

Я тоже. На что, черт возьми, он намекает?

— Слухи были правдивыми?

Странно, но Джарод Кросс кажется скорее забавным, чем скандальным.

Я сразу же настораживаюсь.

Издевается надо мной? Отлично. Но не надо преследовать людей, которые мне дороги.

— Мистер Маллиз выбрал меня из-за моего таланта. — Я пронзаю группу взглядом. — Не по какой-либо другой причине.

— Как вы прошли отбор в Redwood, если у вас боязнь сцены?

Я глубоко вдыхаю.

— У вас тут есть парик?

Они же рок-звезды. У них должен быть какой-то костюм в здании.

— Нет.

Мое сердце колотится быстрее.

Я не смогу сделать это без парика. Я не могу.

Рука Джарода опускается мне на плечо.

— Каденс, признать правду — это нормально. Если Маллиз...

— Он этого не делал. — Рычу я.

Забавная улыбка Джарода становится еще шире.

Я зажмуриваю глаза.

Давай, Каденс. Ты можешь это сделать. Ты даже играла для женщин из кафетерия, помнишь?

Датч выводил меня из зоны комфорта больше раз, чем я могу сосчитать. Пришло время проверить, сработало ли это.

— У вас есть чехол для барабанов?

Джарод щелкает пальцами.

— Принеси этой девушке что-нибудь, чтобы она могла прикрыться.

Я принимаю толстое одеяло и подхожу к пианино слева от сцены.

К этому времени большинство членов команды с любопытством наблюдают за нами, пытаясь понять, что так увлекло Джарода Кросса. Я не обращаю на них внимания и накидываю одеяло на голову, прикрывая волосы, как вуалью.

Уверена, что выгляжу нелепо, но в данный момент я слишком увлечена, чтобы беспокоиться.

Над пианино нет света. Темно и трудно разглядеть клавиши. Но мне это и не нужно. Каждая нота вытравлена в моих костях и похоронена глубоко под ребрами.

Я закрываю глаза и играю. Слепая любовь вырывается наружу и разносится по арене. Это бунтарское исполнение первого хита Джарода Кросса.

Мои пальцы дразнят черные клавиши, поднимаясь на октавы, чтобы придать и без того коварному ритму дополнительную порцию хаоса. Громче. Громче. Пока единственное, что я слышу, — это стук моего сердца в ушах.

А потом тихо. Как ветер. Струящийся. Легкий. Никакой тяжести.

Я нажимаю ногой на педаль сустейна и даю последней ноте прозвенеть, протаскивая их сердца по углям как можно дольше, прежде чем вывести их из транса.

Когда я закончила, я поднимаю руки.

Мне слишком стыдно.

Я только что залила кровью все клавиши пианино. Что, если они увидят этот беспорядок и посмеются над моей трусостью? Что, если они не поймут?

Мой страх перед сценой немного прошел, но не настолько. Я не верю, что случится, если я сброшу с головы это одеяло и повернусь лицом к толпе.

Позади меня медленно раздаются аплодисменты.

За ним следуют другие.

Аплодисменты разносятся по залу, нарастая до крещендо песни.

— Мне нужна комната! — Кричит Джарод Кросс.

Шаги стихают.

Шепот стихает.

— Она была невероятна.

— Я в жизни не слышал, чтобы кто-то так играл.

— Чувак, какого черта я плачу?

Наконец, все затихает.

Я чувствую, как крышка барабана сдвигается, и она медленно сползает с моей головы на плечо и на колени. Я встречаю взгляд голубых глаз Джарода Кросса и вижу, что он склонился над роялем, его губы прищурены.

— Похоронить такой талант было бы преступлением. — Говорит он в тишине. — Ты когда-нибудь думала о гастролях?

— Я? Гастроли? Нет.

Я качаю головой и расчесываю волосы. Из-за одеяла волосы вьются по всей длине.

— Ты, очевидно, умеешь играть. И ты должна была играть на публике, чтобы Маллиз тебя обнаружил.

— Обычно я ношу парик и макияж.

—