По воле случая - Теона Рэй

На собрание у моста пришли, кажется, все. Такого столпотворения людей я и на ярмарках в городах не видела.

В толпе разглядела Ванду – женщина шушукалась с Миркой, то и дело зыркая по сторонам. Там же были Велизар и соседский мальчишка с отцом. Иозифа я не увидела, но оно и понятно – не дурак же появляться там, где на одном пятачке собираются все его любовницы. А вот Енисей пришел. Он стоял сбоку ото всех и затравленно зыркал на холм, на котором стоял староста.

Рикард терпеливо ждал, пока все замолчат и станут внимать его речам. Мужчина нашел взглядом меня и улыбнулся. Я смущенно улыбнулась в ответ.

– Ругать, наверное, кого-то будут, – пробормотала Майя.

Рикард откашлялся и заговорил:

– Дорогие односельчане! Сообщу вам короткие сводки за последний лунный период. Посевная идет успешно! Вредители, уничтожившие в прошлом году весь урожай гороха, покинули наши края. На фермах тоже все в порядке, скот и птица не болеют, корма достаточно. Через некоторое время на поле, что вы видите позади себя, я и мой помощник Иозиф Клент разместим пасеку. Пчеловоды, – а я знаю, что у нас такие есть, – при желании устроиться работать на пасеку через два лунных периода, подойдите ко мне для собеседования завтра после семи часов вечера…

Толпа отозвалась робкими аплодисментами. Я почувствовала на себе прожигающий взгляд и обернулась – Ванда смотрела на меня не мигая, а Мирка шептала ей что-то на ухо. Не меня обсуждают, конечно, но в моей души всколыхнулось неприятное чувство досады. Все-таки никому не понравится быть виновным в глазах других, когда таковым не являешься.

– …работы с проведением водопровода в старую часть поселка затягиваются до зимы, – говорил Рикард. Часть его обращения я прослушала, отвлекшись на соседей. – Не моя вина! До сих пор компания, занимающаяся изготовлением труб, не отвечает на письма. До меня дошли слухи, что они и вовсе закрылись, и это нужно проверить. Я поеду к ним спустя семиночие, а на следующем собрании сообщу вам новости.

Мужчина замолчал, дав возможность людям пошуметь. Кто-то возмущался задержкой, кого-то съедала зависть из-за того, что новый Береговой уже давно имеет в своих домах краны над купальнями.

– А сейчас к неприятным новостям, – негромко сказал он, и вновь наступила тишина. Взгляд Рикарда остановился на мне. – В последние дни кое-кто из местных повел себя некрасиво по отношению к своей соседке. Я не буду называть имен… пока не буду. Должен сказать, что я, как староста, вправе прогнать из поселка тех, кто не может ужиться с соседями.

Ванда напряглась. Я видела, как побледнели ее розовые щеки, как выпрямилась спина. Мирка только фыркнула, сложив руки на груди.

– Я даю только один шанс исправиться, – Рикард посмотрел на Ванду, на Енисея и Мирку, но сразу отвел взгляд. – Не стану просить принести извинения человеку, которого обидели, но повторю еще раз – если снова поступит всего одна жалоба, можете собирать свои вещи, и на следующий день за вами прибудет повозка.

Виновницы, которых упомянул староста, и слова не сказали. Я ждала, что они закатят скандал, но, к счастью, этого не произошло. Можно было сказать, что собрание прошло тихо и спокойно, если бы не…

– Миссис Грэк, прошу вас, подойдите ко мне!

Я сразу и не поняла, что назвали мое имя. Только когда люди стали оборачиваться, а Майя потянула меня за руку к Рикарду, вспомнила, что миссис Грэк – это я.

Староста улыбался одними глазами. Соседи перешептывались, провожали меня взглядами к холму, а потом я встала рядом с Рикардом, и на меня направили взоры абсолютно все.

Под ложечкой засосало. Неприятное ощущение появилось в груди, но сразу же исчезло.

– Не надо, Рикард, – шепнула я.

– Еще хочу познакомить вас с моей невестой! – громко провозгласил мужчина, чтобы его услышал каждый, даже глухой. – Миссис Арья Грэк – владелица пекарни на улице Лесной в пятом доме. Многие из вас могли знать ее родителей, мир их праху. Мы помолвились на днях, поэтому дату свадебного гуляния пока не назовем…

Толпа взорвалась криками. Я слышала радостные улюлюканья и поздравления, чей-то бас оглушил пожеланием счастья. Никто и не понял, что я уже “миссис”, а не “мисс”, но при этом стала невестой снова. Но, может, я уже развелась, почем им знать?

Улыбка на моих губах появилась сама собой, и на долю секунды я вдруг сама поверила в нашу с Рикардом ложь. Увидела скривившееся личико Майи и спустилась с небес на землю. Мне никогда замуж не выйти, кому нужна потасканная женщина с ребенком? Но у нас с Нико не было свадебного торжества, и стольких поздравлений я не слышала, а оттого мое женское сердце взволновалось.

Ванда стояла, открыв рот. Мирка, бледная как мел, цеплялась за локоть своего мужа, а тот стыдливо прятал взгляд. Я поискала среди людей Гаврила с супругой. Плохо помнила, как выглядит парень, но все же заметила во втором ряду. Несколько десятков лишних килограммов, появившихся у Гаврила за последние семь лет, не позволили мне не узнать его.

– Ну зачем ты так? – спросила я у Рикарда сквозь зубы, не переставая улыбаться односельчанам. – Достаточно было пустить слух по старому Береговому, чтобы все недруги знали. А теперь весь поселок станет шептаться!

– Так эффективнее, – усмехнулся мужчина и обратился к слушателям: – Собрание окончено!

Народ шумно расползся. Они переговаривались, оборачивались на меня, разве что пальцем не тыкали.

– Мы тоже должны идти, у нас есть одно важное дело, – сообщила я Рикарду.

Мужчина, к счастью, не стал ничего выяснять. Мы с Майей догнали Яна уже на мосту.

– Ян! Не знаешь ли ты хозяина помещения, которое находится напротив твоего дома? В ней еще недавно посудная лавка была.

Мужик поправил шапку, почесав затылок.

– Знаю, чего ж не знать-то? Вон он, – Ян ткнул пальцем в сторону нескольких людей, бредущих через мост.

– А конкретнее?

– Ты, Арька, и правда невеста Рикарда теперь? – вопросом на вопрос ответил он. Выглядел при этом таким задумчивым, будто силился понять, как я так быстро захомутала самого завидного жениха поселка.

– Так получилось. Так кто хозяин?

– Да вон, впереди ж идет! Пухлый, Гаврилом звать. У его семейки несколько таких помещений в центре, но свободное только одно. У миссис Ромун давеча муж бывший всю посуду перебил, она и закрыла лавку, продавать-то нечего стало, а на новое денег нет. Вот уж не знаю, что не поделили, но ругань вся