Измена. Верни мне мою жизнь. - Анна Томченко

Соседняя дверь открылась и больно саданула меня по плечу.

— А вы к кому? — уставилась на меня пенсионерка через очки в роговой оправе и с громадными линзами, что делали её похожей на кота из Шрека.

— К Полине. К жене своей, — выдохнул я, не настроенный на общение.

— Но она со вчерашнего вечера ещё не появлялась, — фыркнула пенсия, и я впервые был благодарен такой полиции нравов. Вернулся в машину и закурил.

Нервы ни к ветру. Я проворачивал в голове, что я скажу Полине, но из связного кроме: «Люблю, не могу», ничего не выходило. Я закрыл лицо руками и растёр его, заставляя себя взбодриться. Время близилось к десяти утра. А Полины всё не было. Телефон её был мёртв, и я уже совсем сильно бесился. До полудня скурил пачку сигарет, а Полли так и не вернулась.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я ударил по рулю рукой, чтобы хоть как-то выгнать псих.

Телефон завибрировал, и я быстро подхватил его.

— Макар, тут матери плохо, — дрогнувшим голосом произнёс отец. Да твою ж… Да что ж всё в один момент-то?

— Скорую вызови, я сейчас приеду, — коротко бросил я и завёл машину. До родителей отсюда минут пятнадцать, но время — утро и пробки. Мне удалось проскочить скопище машин буквально за несколько минут до того, когда дороги станут непроходимыми. И через четверть часа я уже парковался во дворе родителей. Поднялся и позвонил в дверь. Увы, от этой квартиры ключей у меня не было.

Открыл отец, весь бледный и пахнущий валокордином. Я пожал руку и прошёл в спальню. Мама лежала с холодным полотенцем на лбу и смотрела в потолок.

— Мам, что случилось? — я присел на край кровати.

— Голова кружится… — медленно выдохнула мать и прикрыла глаза. В спальню зашёл отец, и я спросил:

— Скорую вызвали?

— Нет, Маша не поедет никуда…

Да чёрт возьми, ну что за люди?

В итоге скорая приехала через сорок минут и поставила диагноз — повышенное давление, дала направление к терапевту и вколола два укола. После них матери полегчало, и она завела старую песню.

— Макарушка, а как ты сам? Как та девочка с ребёнком?

Меня передёрнуло, потому что только одна «девочка» носила моего ребёнка. Собственно, я это и попытался донести до матери, но она стала упираться, и тут полезли новые бредни, о которых я даже не догадывался:

— Если ты так рассуждаешь, то это тебя Полинка приворожила. Вот помяни моё слово. Она тебя небось своей кровью поила, вот ты и ничего не видишь… — бурчала мать, явно чувствуя себя намного лучше.

— Мама, мы закрыли эту тему. Полина — моя жена.

— Какая она тебе жена? Даже ребёнка родить не смогла, — ворчала мать. — Вот мало я её отлупила, надо было больше…

Отец замер в дверях. Я вскинул бровь и так холодно уточнил:

— Что ты сделала? — всплеск ненависти пробил мозг, и я был готов орать и плевать, что на собственную мать. — Что ты ей сделала, мама?

По холоду, что тут же разлился в комнате, стало понятно, что мама на самом деле перешла все границы.

— Кто тебе вообще позволял хоть пальцем тронуть Полину? — сталь в голосе звенела, и я едва сдерживался, чтобы не перейти границы дозволенного. Мама, поняв, что на этот раз перегнула палку, всё равно не стала признавать вину, а просто отмахнулась:

— Ой, подумаешь, что станет с ней от одной оплеухи…

Я закрыл глаза рукой. Это ни в какие ворота не лезет. Что за лицемерие, улыбаться десять лет Полине в лицо, а потом вот так швырнуть всё дерьмо.

— И ещё пришла такая, не постеснялась, — мама, видимо, подумала, что она бессмертная, потому что дальше отрылось ещё кое-что. — Сама квартиру забросила. Ей целая квартира досталась, а она сложила лапки и всё. Это ты её избаловал. И ещё возмущалась, что я квартирантов пустила…

— Мама, — остановил я этот поток откровений. — Что вообще у тебя в голове творится, ты понимаешь, что в обход Полины, в обход меня что-то делать с её имуществом это неправильно? Ты вообще понимаешь, что окажись Полина более мстительной, то никакой адвокат тебя не отмыл бы. Ты же как чёрный риелтор!

Последние слова я рявкнул, чтобы хоть что-то дошло наконец до матери, но она флегматично пожала плечами. Наверно, её только могила исправит. Как можно быть такой жадной, злой. Что ей Полина сделала?

— За что ты с ней так? — спросил я, вставая с кровати и собираясь уходить.

— А разве не за что, Макарушка? Она же использовала тебя всё это время. Всё ей не так и не то. Другая бы работать пошла, мужу помогать. А эта сидела столько лет…

— Потому что я этого хотел, — наконец прикрикнул я. Сил моих больше нет выслушивать по второму кругу всё, что мать думает о Полине. — Потому что мне нужна была нормальная, не затраханная заботами жена, потому что мне для неё ничего не жалко. Потому что она одна меня во всём поддерживала. Она одна в меня верила. Она держала меня за руку, когда я открывал первую компанию…

— Ты слепой, Макар, — мама отбросила полотенце со лба и, опираясь на тумбочку, встала. — Люби она тебя, она бы давно родила тебе сына!

И тут меня понесло.

— Так она и родит, если я разгребу всё это дерьмо!

Все замерли. Отец охнул и медленно опустился на кровать. Мама скривила губы. И чтобы опередить очередную тираду, я сказал:

— Мы с Полиной ждём ребёнка. Мама, прошу тебя, успокойся и прекрати Полину нервировать. Я не хочу выбирать между тобой и своей семьёй. И думаю, ты тоже не хочешь, чтобы я выбирал.

Мать задохнулась словами, но я вытащил из кошелька несколько пятитысячных купюр и, положив на комод, уточнил:

— Это тебе на витамины.

По другую сторону баррикад

Глава 40

Меня