Не верь глазам своим - Кейт Уайт

Чтобы отогнать дурные мысли, я принялась за работу. Достала блокнот с записями и набросала слова Дикера и Харрисона. Затем взяла тетрадь и просмотрела хронологию событий, отметив там, что встреча с Дикером длилась максимум пять-десять минут. Что-то в его словах вызывало подозрение. Я снова взяла блокнот и вернулась к записи разговора с Эмми. Она сказала, что Мона попросила пожелать ей удачи, поднимаясь к нему в кабинет. Как правило, такое говорят, когда предчувствуют опасность или страх перед начальством. В то же время Дикер утверждает, что она зашла всего лишь сообщить о невинной передовице. Почему Дикер не потребовал отчета раньше? И почему Мона не захватила с собой распечатку статьи, чтобы показать ему?

Я поднялась из-за стола и направилась к кабинету, который временно занимала помощница Моны Эмми. Девушка угрюмо пялилась в листок бумаги, словно и не шевельнулась с моего последнего визита.

— Когда ты собираешься вернуться на прежнее рабочее место? — спросила я на пороге.

— Может быть, на следующей неделе, когда прибудет Бетти. Там как-то жутковато сидеть одной. К тому же я не уверена, не сократят ли меня.

— Не сомневайся, обстоятельства сложатся в твою пользу. Послушай, Эмми, хочу задать тебе еще один вопрос. Когда Мона отправилась тем вечером к Дикеру, она могла намереваться рассказать ему о передовице?

— У нее не было с собой бумаг.

— Но может, она просто хотела передать общий смысл.

— Тогда бы просто позвонила. Поверьте мне, миссис Ходжес старалась найти любой предлог, чтобы не встречаться с ним лично.

Значит, Дикер обманул меня.

— А как на твой взгляд, зачем она поднялась к нему? — спросила я. — При чем здесь удача?

— Что?

— В прошлый раз ты сказала, Мона попросила пожелать ей удачи.

— Ах да. Вероятно, собиралась сообщить Дикеру нечто неприятное. Например, что мы превысили выделенный бюджет. Такие вещи всегда выводят его из себя.

— Ясно, спасибо, — поблагодарила я. Похоже, я вынудила Дикера солгать. Но зачем ему скрывать истинную причину прихода Моны? Интересно, выдал ли он полиции ту же версию, что и мне? Я развернулась уходить, но тут остановилась. — И еще одна деталь. В прошлый раз ты сказала, что в редакции оставались Шустрик и Харрисон. А Райан уже ушел? — поинтересовалась я.

Эмми подняла глаза и покосилась влево.

— А я разве вам не говорила?

— Нет. Так он был там?

Да, он тоже задержался допоздна. Извините, что забыла упомянуть его. Шустрик и Харрисон сидят ближе ко мне, поэтому их присутствие ощущается более остро.

Со словами благодарности я удалилась и вернулась к столу. До сих пор надо заполнить пару прорех — опросить Кики и Кимберли, во что бы то ни стало связаться с папарацци, — но пора приступать и к написанию статьи. Буду надеяться, что получу полную информацию до понедельника.

В следующие полтора часа я сделала первый набросок. Пришлось совмещать объективность с повествованием от первого лица, и хотя жутковато было будоражить в памяти события того вечера, от себя писалось как-то легче. Закончив набросок, я отослала его Нэшу по электронной почте, чтобы он составил представление о моей задумке. Хорошо бы успел взглянуть на него до нашей сегодняшней встречи.

Я перелистнула блокнот на ту страницу, где записала реплики Дикера. Если они с Моной разговаривали не о передовице, то о чем? И почему всего лишь пять минут?

Эта мысль не давала мне покоя. В грязном белье «Базза» сведуща Кэт Джонс. Она может быть в курсе повышенного напряжения между Моной и Дикером. Если подруга до сих пор чувствует себя виноватой за то, что уволила меня, обязательно уделит мне время на этой неделе.

Я набрала ее номер, и трубку, естественно, подняла помощница. Я объяснила, что хочу урвать полчасика у Кэт сегодня или в воскресенье, поскольку в субботу барбекю у Дикера. Также добавила, что готова довольствоваться телефонным разговором.

— Кэт сейчас на совещании. Подождите секундочку, спрошу, сможет ли она прерваться.

Замечательно. Совесть мучает ее еще больше, чем я предполагала.

Я ждала около двух минут, представляя жизнь в «Глоссе»: знакомые лица сотрудников, по которым так скучаю, угрюмые модели, переполнявшие приемную в день кастинга, сумасшедший отдел моды в кабинете напротив, где наряжали манекена, прозванного толстозадым. Прошло всего шесть недель, а казалось, целая вечность.

— Вы еще на проводе?

— Да.

— Кэт приглашает вас к себе на чай около восьми. Подойдете?

— Конечно, — удивленно ответила я. Вот это ч называю проблемами индустриальной эпохи. Время закругляться, а то скоро встреча с Нэшем, и не хочется упустить возможность расспросить Кэт о Дикере.

Тут мне вдруг вспомнился загадочный мужчина на восемнадцатом этаже. Прошло пять часов, а я по-прежнему ощущаю трепет. За следующий поступок мне стыдно. Взяв сотовый телефон, чтобы не определился рабочий номер, я позвонила в приемную Дикера.

— Добрый день, я беспокою вас от имени Сеймура Рейгана, — сказала я помощнице. Стопроцентно его зовут не Сеймур, но мне как раз было нужно броское ложное имя. — Он сегодня встречался с мистером Дикером и, вероятно, оставил где-то свой сотовый телефон.

— Вы имеете в виду Боу Рейгана? — озадаченно переспросила она.

— О Боже, простите, я недавно у него работаю.

— Сейчас поищу, — сказала она без особого энтузиазма.

Она пропала надолго, и я уже стала волноваться, не сверяет ли она мою выдумку с версией Боу Рейгана. Однако вскоре девушка из приемной вернулась и равнодушно ответила, что никто не находил телефона, обещала сообщить, если что.

Боу Рейган. По крайней мере теперь у меня есть его полное имя.

Я откинулась на спинку кресла. Проходившая мимо младший редактор из другого конца «чрева» кивнула мне в знак приветствия, я почему-то вздрогнула. Она приостановилась в благоговении, будто я только что разговаривала с начальником ФБР. Что бы она подумала, знай, чем я тут занимаюсь?

Я взглянула на часы. Через полчаса встреча с Нэшем. Я уже начала раздумывать о максимально полезной трате оставшегося времени, как вдруг услышала некое шевеление у конференц-стола. Там стояла женщина — издалека вроде незнакомая, — разговаривая с одной из помощниц. Последняя указала пальцем в нашу сторону, и женщина резко повернула голову, окинув взглядом пол-этажа. Затем стала приближаться.

Я бы продолжила работу, но не могла оторвать глаз от ее одежды. На ней были брюки цвета неспелого яблока, сползающие с широких бедер. Их дополнял ярко-розовый топ без рукавов с воротником-стоечкой, опускавшимся посередине вниз, выставляя напоказ ложбинку. На голове мальчишечья кепка того же оттенка зеленого, что и брюки. Она убрала под кепку все волосы, поэтому лишь на расстоянии трех метров я, к своему ужасу, признала в ней Кимберли Ченс.