В лабиринте нереальностей. Книга первая - Елена Кароль

      Мило?

      Не то слово!

      Но и это ещё не всё.

      В-третьих, Вигард так и не оставил своих намерений и уже три раза пищала установленная на окраине деревни магическая сигналка, оповещая, что демон рядом. К счастью, именно эта деревня была под особой защитой местного лешего и он просто путал демону пути, выводя то в болото, то в чащу, то к совсем другому поселку.

      В-четвертых…

      Вздохнув, снова перелистнула. В-четвертых, сам Алекс. Зануда тот ещё. Единственное, что он делал — это учил, причем весьма придирчиво и требовательно. Как собеседник он был вечно угрюм и скучен, как рассказчик — сух и неинтересен, как сожитель — дотошен и непоколебим. Выражалось это в том, что в первый же день мне было заявлено, что всю «женскую» работу по дому буду делать я. А именно: готовить, мыть посуду, полы, и стирать. На мой удивленный вопрос, почему собственно я, ведь он ведьмак и у него есть кот, и вообще я тут не в домработницы шла, а в ученицы, последовал лаконичный ответ: не любо — топай в ссылку.

      И вот сейчас, читая от силы одно слово из десяти, я действительно подумывала о том, чтобы отправиться в ссылку, но не туда, куда ссылают таких, как я, а например… к Амэну. А что? Парень хороший, умный, порядочный… вежливый, когда хочет. Папка у него щедрый…

      Тьфу!

      Перелистнув страницу, постаралась выкинуть из головы дурные мысли, но как назло они лезли одна за другой. Снова вспомнился Эйнар (у-у-у, падлюка!) и его уютный дом, затем Чертик, которому тоже закрыли доступ в деревню, чтобы он меня не отвлекал от учебы (деспоты, ей богу!), даже Тимка и тот вспомнился… Кстати Тимку тоже спасли, это я узнала чуть ли не в первую очередь. Жалко же парня — ни за что из-за меня пострадал.

      Кроме этого за три недели учебы в редких разговорах не об учебе я узнала много чего: до окончания моего здесь пребывания родителям запретили со мной видеться, якобы во избежание (во избежание чего я так и не поняла), Эйнар (падлюка!!!) в то утро накормил меня завтраком не просто так, а с умыслом — любой, кто поест в чертогах Хельхейма, останется там навсегда. Но тут уже бабуля подсуетилась, в то же самое утро так напоив меня своими травяными чаями, что я всю вторую половину дня провела в уборной. Как вспомню — так вздрогну.

      Но вот чего я до сих пор не понимаю, так это того, зачем он это сделал. Тоже блажь? Странная у них у всех блажь, право слово…

      — Ну, закончила?

      — Почти.

      — Так, давай уже заканчивай, ужин скоро. А тебе его ещё готовить.

      — Угу… — стараясь не слишком откровенно морщиться на приказной и бескомпромиссный тон Алекса, постаралась сосредоточиться на книге и её содержимом. Итак, шушь…

      Закончив главу в кратчайшие сроки, почти с удовольствием отправилась на кухню. Снова в голову лезли мысли одна дурнее другой, и требовалось отвлечься. А ведь это только начало… судя по самым оптимистичным прогнозам, которые кстати пока не подтверждались, мне тут жить ещё год, а то и больше. Год!

      Я не выдержу…

      Присев на лавку, прикрыла глаза. Я слишком городская, я слишком домашняя. Я не приспособлена таскать воду со двора из колодца и каждый раз при приготовлении еды топить печь дровами. Мне холодно в конце концов в октябре ходить в туалет на улицу! Да это просто издевательство!

      Форменное издевательство!!!

      А этот… скрипнув зубами, открыла глаза и взялась за растопку, потому что ужин сам не приготовится. Этот ведьмак лишь высокомерно усмехался. Я знаю, это всё специально. Знаю… Они хотят, чтобы я сорвалась и отказалась от обучения. Они просто хотят от меня избавиться, внешне согласившись, а на самом деле создавая все условия для отказа.

      Сволочи.

      Через полтора часа, домыв последнюю тарелку и расставив посуду по местам, я бескомпромиссно заявила:

      — Я гулять.

      — За околицу только не ходи, — безразлично махнув рукой и снова уткнувшись в книгу, Алекс даже головы не поднял, отстраненно договорив: — Там снова фиолетовый бродит…

      Черт. А я как раз хотела по лесу побродить… Одно тут развлечение — по вечерам по окрестностям бродить, да на осеннюю природу любоваться. Октябрь в этом году выдался на редкость теплым и даже ещё не все листья с берёз облетели. Долго конечно не походишь, да и темнеет рано, но всё лучше, чем на лавке попу просиживать, да при тусклом свете свечи глаза портить. Ей богу, как в восемнадцатом веке!

      В итоге, одевшись потеплее, благо вещи мне мои привезли именно те, что я просила (и рейтузы, и джинсы тёплые, и пуховик с шапкой-шарфом), неторопливо вышла сначала во двор, а затем и за ограду. За околицу не пойду — не дура. А вот по улице вглубь деревни прогуляться туда-сюда — это можно.

      Натянув вязаную шапку пониже, а шарф подвязав наоборот повыше, засунула руки в карманы и медленно побрела по краю дороги. Тоскливо, хоть волком вой…

      — У-у-у…

      Угу, именно так. Скосив глаза на соседского пса породы «двортерьер средних размеров», приветливо помахавшего мне хвостом, кивнула в ответ и поплелась дальше. Ни телевизора, ни интернета, ни телефона… ни знакомых, ни ровесников…

      — Иринка, ты?

      А это наша соседка шестидесяти лет. Милая старушка с добротным хозяйством, у которой Алекс покупает молоко и яйца. Добрая и приветливая.

      — Да, баб Кать. Добрый вечер.

      — Похолодало нынче…

      — Да…

      — Не броди долго, застудисси.

      И заботливая. Вечно мне то на одно яйцо больше даст, то булочками собственной выпечки угостит.

      — Хорошо.

      Благодарно кивнув, снова опустила нос в шарф. Добрые тут деревенские… Кстати большинство из них в курсе, что Алекс ведьмак. То за травками придут, то за советом… не уверена, что они в полной мере понимают всю его магическую суть, скорее принимают его за знахаря, да ведуна, но… какая собственно разница? Не боятся, приветливы и ладно.

      Меня кстати тут все считают его невестой.