Солнечное Настроение - Дианна Грей

— Ключ к тому, чтобы доказать, что сон ошибочен, — это смена факторов.

— Я здесь, — продолжил я. — Итак, есть одна вещь, которой нет в твоем сне.

Она кивнула, но осталась неподвижной.

— Когда ты падаешь, где ты находишься на катке?

Наоми посмотрела через мое плечо в сторону центра.

— В самом центре.

— Мы не будем в центре, — пообещал я. — Мы останемся на внешней полосе. Ты можешь держаться за меня и за стену.

— Я…

Я ждал, но у нее, похоже, заканчивались отговорки.

— Наоми, как только ты освоишься, тебе это понравится.

Она посмотрела на меня неубедительно.

— Ты не можешь этого обещать.

— Я немного предвзят, — признался я. — Но, когда ты находишь середину, когда твои лезвия касаются льда, это самое близкое к магии занятие для человека.

Ребята бы меня засмеяли, если бы слышали сейчас. Но я верил в это всей душой. И они тоже, хотя и не хотели этого признавать.

— Ты, наверное, никогда не был на шоколадной фабрике Харкина, — пошутила она. — Вот это волшебство. Если катание на коньках перебивает всю эту шоколадную радость, то я буду в шоке.

— Я не был на "Харкине", но, судя по звуку, мне это интересно.

— Ты должен пойти, — настаивала она, сияя от того, что мы говорили о чем-то, что ей нравилось. — В реальной жизни это эквивалент фабрики Вилли Вонки.

— Я пойду, если ты выйдешь сюда, — сказал я.

Ее рот сжался в твердую линию. Я видел, как в ее глаза вернулся ужас. Наоми глубоко вздохнула и пожала плечами, прежде чем сказать:

— Ладно, хорошо. Ты не должен лишаться рая из-за того, что я не могу стать женщиной.

Я попятился, когда она сделала шаг вперед. Одна моя рука превратилась в две. Она издала небольшой визг и не отрывала взгляда от своих ног. Я осмелился потянуть ее вперед.

— Подожди, подожди, — умоляла она, зажмурив глаза.

Я тут же остановился.

— Что случилось?

— Я слышала, как кто-то пронесся мимо и чуть не сбил нас, — поспешно произнесла Наоми. Казалось, что она бежит, так быстро она дышала.

— Все в порядке. Они не собирались нас сбивать, — я огляделся.

Трудно было бы избежать сближения с другими фигуристами, когда их так много на льду. Невозможно сказать детям, чтобы они не лезли в личное пространство. Я сделал все возможное, чтобы поставить свое тело между ней и остальными.

Ее ногти впились в мою кожу, когда мы снова начали двигаться. Она то открывала, то закрывала глаза, словно не могла решить, что ей больше нравится.

— Ты молодец, — предложил я.

— Врешь, — сказала она с нервным смешком. — Тебе не нужно притворяться. Я уже большая девочка. Скажи мне, что ты думаешь на самом деле.

— Ты действительно хочешь знать? — я продолжал двигаться в темпе улитки.

Ее дыхание, казалось, выравнивалось с каждым дюймом нашего продвижения вперед, но ее хватка оставалась прежней.

— Конечно, иначе я бы ничего не сказала.

— Мне кажется интересным, что такой изящный человек сейчас скован, как доска, — признался я. — Мне интересно, чувствуешь ли ты себя так же и вне льда. Может быть, ты умеешь это скрывать?

Ее глаза вспыхнули и встретились с моими. У меня сжалась грудь, и я тут же пожалел о своих словах. Я хотел сказать ей комплимент, но, как только я прокрутил его в голове, он прозвучал грубо.

Я остановил нас и переместился так, чтобы стоять прямо перед ней.

— Я.… не хотел показаться грубым.

Она моргнула и уставилась на меня.

Черт.

Я снова это сделал.

Разочарование закипало в моем желудке, пока я пытался придумать какое-нибудь решение. В такие моменты я жалел, что у меня нет какой-то экстрасенсорной связи с кем-то из ребят. Любой из них мог бы сгладить ситуацию в одно мгновение.

— Это не было грубостью, — сказала она через несколько взвешенных минут. — Но это было очень откровенно для парня, который, как я думала…

Я поднял бровь.

— Тебе показалось?

— Не был достаточно внимательным.

Сжатие в моей груди вернулось, но уже по другой причине. Мы находились на территории отказа. Она узнала, как я к ней отношусь. Мне нужно было действовать осторожно, если я надеялся, что у меня есть шанс получить "да", когда я, наконец, приглашу ее на свидание.

— Может быть, я ошибалась на этот счет, — продолжила она более низким голосом.

Наоми изучала меня так, словно надела давно забытые очки. Я смотрел в ответ, не уверенный, поняла ли она, что уже не так сильно сжимает мои руки. Ее тело расслабилось, теперь ей было, о чем подумать.

— Ты бы назвал себя застенчивым? — спросила она со знающей улыбкой. — Может быть, даже немного социально озабоченным?

Я нахмурился и выдавил из себя:

— Нет… не совсем.

Наоми рассмеялась. От этого звука у меня подпрыгнул живот. Мне захотелось притянуть ее ближе. Чтобы почувствовать вкус ее смеха. Она всегда щурилась, когда находила что-то забавное. И она могла сделать интересным для себя почти все. Она прожила свою жизнь, глядя на мир полузакрытыми глазами. Это было прекрасно.

Каково это было — улыбаться так часто? Смеяться по первому требованию? Такой замечательный навык.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть застенчивым, — наконец смогла сказать она.

— Конечно, нет.

Мы снова двинулись в путь. Думаю, она этого не заметила, и мне хотелось, чтобы так и было, поэтому я заставил себя заговорить.

— Но я не стесняюсь, — уверенно сказал я.

— Ты кажешься таким, — она все еще наблюдала за мной с вновь обретенной интригой. — Ты избегаешь разговоров, как будто у тебя есть какой-то дедлайн.

— Я не люблю светские беседы.

— Ну, а в тех редких случаях, когда ты все-таки заговариваешь, ты отвечаешь коротко. И немного резко, — она произнесла последнюю фразу ниже, как будто могла меня обидеть. Наоми могла бы воткнуть мне нож в кишки, и я бы не беспокоился. Она не знала, насколько сильно она меня уже зацепила.

— Иногда разговоры кажутся мне странными, — призналась я. — Это минные поля.

— Застенчивые люди обычно так говорят. Знаешь, что?

— Что?

— С этого момента я намерена добиться от тебя искренней улыбки… нет, смеха. Ты заслуживаешь хорошего смеха.

Я фыркнула.

— Я улыбаюсь и смеюсь. Это не будет большой победой.

— С тех пор как мы познакомились, я не видела, чтобы ты что-то делал, кроме как хмурился. Может быть, иногда хмуришься, но это в хорошие дни.

— Правда? — я попытался вспомнить все наши встречи.

Должен