Я тебе не враг - Агата Чернышова

Таковы правила: не можешь сам заработать — терпи нравоучения, благодари дающую руку. Я и просила, благодарила.

И искала способы повысить доход. Но ветеринарным врачом много не заработаешь. Не столько, чтобы оплачивать дизайнерские ремонты, а отец тут был категоричен: его дочь не будет жить с ободранными обоями.

Ещё партнёры по бизнесу прознают — засмеют.

Или унизят, что ещё хуже!

Мобила пару раз пиликнула сообщением, но я не смотрела, решив, что сделаю это после. Булька крутился в моей комнате и уже примеривался к полке, где стояли деревянные статуэтки в виде слоников, которые я привезла из Тая.

Надо будет и косточку заодно купить.

И новый поводок.

Рука потянулась к мобильнику, и я увидела сообщение, что некто перевёл мне довольно внушительную сумму.

За этим последовало другое сообщение: «Заберу собаку через два дня. Будь готова».

— К чему? — спросила я, но внутри разлилось тепло.

Несмотря на усталость после ночной смены, мне вдруг захотелось гулять и пить горячий американо на ходу. Смотреть на безразличные лица прохожих и каждому улыбаться.

Но, конечно, я вовремя себя одёрнула. У меня нет повода для щенячьей радости. Булька есть, а повода радоваться его хозяину нет. Когда он придёт, я обязательно спрошу:

— С чего ты решил, что можешь вот так распоряжаться моей жизнью? Я тебе не Милана Олеговна, не твоя рабыня или наложница.

Нет, этого говорить, пожалуй, не следовало. А то внизу живота захлюпало.

Что я за шлюха такая? Он вообще-то враг моей семьи, блядь!

Я бросила шариковую ручку об стену, и Самсон, решив, что это такая игра, бросился подбирать её и принёс мне, усилено виляя хвостом.

— И мячик тебе куплю. Не сидеть же нам без игры все дни, пока твой хозяин где-то шастает!

В тот день звонков от Дмитрия не было. А я ждала! Дура, конечно, но ждала. Думала, захочет объясниться. Самсон — пёс здоровый, к чему бы ему менять место жительства с просторного загородного дома на вот московскую квартиру без веской причины?

Я уже голову сломала, как мобила ожила. Это было под вечер первого дня. Но это звонил не Ледовский, а мой отец.

Как обычно, с претензиями и обвинениями.

— Ты в курсе, что Соня чуть в больницу с угрозой прерывания не угодила?

— С чего бы мне быть в курсе? Хочешь сказать, из-за меня?

— А из-за кого, Лиза?! Ты, блядь, не ценишь добра, как и твоя мать!

Дальше слушать я не стала. Крикнула в трубку, чтобы перезвонил, когда успокоился, и отрубила мобилу. Совсем. Выключила на ночь.

Понимала, что чревато, что через час или полтора надо ждать гостей.

Впрочем, может, и минует. Отец успокоится, его благоверная перестанет истерить, и всё вернётся на круги своя. Мы с папой займём положение настороженного нейтралитета, а с Соней останемся в состоянии холодной войны.

Около десяти вечера, когда, прогуляв Самсона, я заснула на диване перед телевизором, раздался звонок в дверь.

Не миновало. Отец решил устроить мне промывку мозгов.

Самсон угрожающе зарычал. Я загнала его в спальню и отправилась открывать дверь.

Глава 14

Глазка в двери у меня никогда не было. Я считала эту меру предосторожности пошлой и стариковской привычкой. К тому же прекрасно знала, что от бандитов никакие замки не спасут.

А от моего отца и двери тоже. Да и по-детски это — прятаться, будто мышь в норке. Ну беременна его жена, так мне что того?! Обидно, что вот теперь Соня будет считать себя полноправной хозяйкой, так я давно смирилась, что она заняла место моей матери подле отца. Не она, так кто-нибудь ещё. Умнее и хитрее.

Какое-то время я стояла возле двери, не в силах заставить себя открыть. Казалось, что вот сейчас я закрою глаза, и всё пройдёт. И отец решит, что меня нет дома. Я не хотела скандалов.

Совсем. У меня не было на них ни желания, ни сил.

Но звонок повторился. А потом ещё один, сердитый, отрывистый. Отец с силой вдавил кнопку звонка, ему не терпелось предъявить мне претензии, продолжить тот неприятный разговор и доказать самому себе, что это я неблагодарная дочь.

Если примется скандалить, выпущу Самсона. Отец не любит животных, а собак ещё и побаивается.

— Иду! — крикнула я, отойдя на несколько шагов назад. Скажу, что спала, вот и не сразу открыла.

Щёлкнул один замок, потом второй. И вот я медленно открываю дверь, а за ней стоит совсем не отец.

— Ты?

Я беспомощно таращусь на него, во рту пересохло, а сердце пропускает удары. Не может того быть.

— Пропусти!

Он мягко отодвигает меня и входит в мою квартиру. Одетый в чёрное: брюки и водолазку, и как по канонам, как по книгам и эротическим фильмам, я замечаю у него лёгкую небритость. Она так идёт ему, мне хочется дотронуться рукой до его щеки, чтобы он поймал мою ладонь и принялся её целовать…

Но вовремя одёргиваю себя. Он здесь не за этим. Я не позволю ему снова ворваться в мою жизнь, чтобы, сказав на прощание гадость, он снова исчез. А я бы ждала продолжения.

— У меня твоя собака.

— Знаю.

— Зачем ты мне его оставил? Пёс здоров.

Вон он поскуливает у двери. Почуял хозяина и готов повизгивать от восторга, от тоски, от радости вновь наступившей встречи. Будет вилять хвостом и всячески показывать, что готов на всё, лишь бы угодить. Совсем как я.

И совсем не так.

Я постаралась найти в себе силы посмотреть ему в глаза и не растечься лужицей у ног.

— Возможно, хотел найти повод тебя навестить. Не пригласишь в комнату?

Ну всё! Я прислонилась спиной к двери, чтобы ноги не подвели. И ещё мне было важно, чтобы он это не заметил.

В его