Я тебе не враг - Агата Чернышова

— Не скажу. Мне кажется, я попала в зависимость от тебя, — грустно улыбнулась она, и на миг вывела меня из привычной колеи. Выбила вожжи из руки, которыми, как казалось, я управлял.

— Но скажи, твой интерес, хотя бы частично, связан с моим отцом? Я слышала, он сильно обидел тебя.

— Если быть точным, почти уничтожил. Он довёл моего отца до самоубийства.

Иногда следует говорить часть правды, чтобы вызвать доверие. Тем более эту информацию она и так может легко узнать. Если уже не узнала, она вполне может проверять меня?

Услышав мои слова, она побледнела, закусила нижнюю губу и снова опустила глаза.

— Мне жаль, я не знаю, что больше сказать. Я не знала.

И снова подняла глаза. Они у неё были притягательно-волшебными: влажными, как у молоденькой дикой лани, взгляд пристальный, чуть испуганный, но иногда в глубине темноты её радужек вспыхивал огонёк. Сначала он был похож на маленький трепетный огонёк свечи или спички, дрожащий от испуга, что появился на свет, но вскоре Лиза Вяземская преображалась в сирену, которая могла увлечь почти любого мужчину.

Заставить его оступиться, забыть о долге, о цепях, приковывавших к суше, и уйти в море, в шторм, на верную гибель. Ни разу в ней не сомневаясь, ни разу не жалея о том.

Мы молчали. Собака пыталась лизнуть мне руку, я погладил Самсона и велел ей вывести его.

Лиза хотела что-то сказать, возразить, сумничать, но поймала мой взгляд и подчинилась.

— Иди ко мне! Потом будешь возражать!

Я всё так же сидел на диване в вальяжной позе. И мне хотелось, чтобы сегодня она взяла инициативу на себя.

Опустилась на колени, расстегнула ремень моих брюк, заглядывая в глаза.

Лиза медленно закрыла дверь и не спешила поворачиваться. Я не мешал, хотя с каждой минутой чувствовал, как наливается мой член, как я хочу, чтобы она подчинилась немедленно. Чтобы не томила, не заставляла её упрашивать.

— Не играй со мной, Лиза. Я умею быть жестоким.

— Убьёшь меня? — выдохнула она со смешком, не отрывая лба от двери.

Не смотрела на меня, не заискивала, боялась.

— Надо будет — убью, — почти ласково произнёс я, встав у ней за спиной и обняв за талию.

Она напряглась и шумно вздохнула.

— Вот и не проверяй никогда, — шепнул я ей в ухо, покусывая мочку.

Лиза вся была для меня сладкой. Помадкой, которую так приятно слизывать, не боясь, что когда-то затошнит от приторности. На языке раскрывалась горечь и перчинка, слабая, но достаточная, чтобы хотеть облизать её всю с головы до ног.

На этот раз не пришлось ничего говорить.

Она сама повернулась, приняла мои поцелуи, взъерошивая мои волосы, а потом выскользнула рыбкой из объятий, опустившись на колени.

Минет она делала неумело, но старательно, методично. Наверное, изучала соответствующую литературу, время от времени поднимала глаза на меня, смотря за реакцией, а я охуевал в прямом и переносном смысле.

Она была моей рабыней, моим лучшим приобретением, и она ничего не просила взамен. Верный признак — она отберёт у меня всё. Со временем.

Я обхватил её голову руками и с лёгкой силой принялся насаживать её блядский рот на свой член, но и здесь не встретил протеста. Она гладила мои пальцы, державшие её голову, её ловкие маленькие ручки переходили на мои ягодицы, и она впивалась в них ногтями, намерено оставляя следы.

Я почувствовал, что сейчас кончу, что почти достиг пика, но мне не хотелось, чтобы всё закончилось её победой.

Я отстранил её голову, запрокинул её, чтобы наши взгляды встретились.

И снова мы поняли друг друга без слов. Почти.

— Хочешь меня?

— Хочу.

— Скажи это громче. Ну же!

— Хочу! Хочу! Только тебя! Ты знаешь…

— Знаю.

Я взял её на том же самом диване, где мы недавно сидели, где мы вели глупые разговоры, хотя могли заниматься приятным делом. Женщины любят глупые разговоры.

И глупые обещания.

— Я никому тебя не отдам, — выдохнул я и кончил в её тугое, узкое влагалище. И она кончила вслед за мной, и в этот миг я почти не врал ей. — Никто к тебе не прикоснётся.

— Никто, — вторила она и целовала меня в шею, а я её в губы, которые пахли нами обоими.

В этот момент мы были одним целым, существовали где-то в другой реальности, где я не был тем, кем был, а она не являлась дочерью Вяземского. Плоть от плоти его.

И сейчас я любил его плоть, как свою собственную. Боялся причинить ей боль, оттягивая момент неизбежного. Пока можно.

Какое-то время я ещё лежал на ней, вдавливая в диван своей тяжестью, ожидая, что она попросит пощады, но она лежала тихо.

Спустя несколько мгновений потёрлась своим носом о мой и мягко сказала, будто извинялась:

— Я с тобой никуда не поеду, Дим! Ни на выходные, ни в будние.

Глава 15

— Почему ты приглашаешь меня? Ты так и не ответил, — снова спросила я, когда он вышел из душа.

Я хотела знать правду. Привыкла к тому, что все говорят намёками, которые надо понимать в свою пользу, привыкла, что надо делать вид, будто меня удовлетворил ответ.

А меня ни хера не удовлетворил. Ответ.

— Хочешь, чтобы я тебя уговаривал?

— Очень хочу.

Все мои поклонники говорили, что я прямолинейна. А Семён только морщился от моих вопросов, будто эта моя черта была чем-то неприличным, как прилюдное рыгание.

— Тогда я тебя снова украду, — прошептал Дима, и я почувствовала, что снова чувствую возбуждение. Снова хочу продолжения преступной связи, в которую я падаю, как в зыбучие пески.

Он снова приобнял меня и поцеловал в губы, а я снова размякла. Растеклась лужицей