Разрешаю любить - Ольга Сергеевна Рузанова

Она со мной. Подо мной.

В моей хате, на моем диване.

Я возьму ее, если захочу.

Глава 37

Варя

Я оказалась здесь добровольно. Знала, на что иду, и все равно пришла.

Страшно? Безумно.

Хорошо? Намного больше, чем страшно.

То, что происходит сейчас, в моем сознании отделилось от той жизни, из которой я сюда вырвалась всего на час или два. А потом обратно, и снова придется договариваться со своей совестью.

Лежу, прижимаясь лицом к основанию шеи Лешки, и слушаю глубокое дыхание. Кажется, лихорадка отступает.

Он хочет спать, но не спит. Обнимая обеими руками, блуждает губами по моим волосам.

— Тебе лучше?

— Нет. Не торопись, — отвечает еле слышно и, обхватив пальцами мой затылок, вынуждает поднять к нему лицо.

Смотрю, не мигая.

Мои грудь и ноги тесно льнут к его большому телу, и мне безумно нравится, какая я маленькая рядом с ним. Надежно и совсем не страшно, если не думать о завтрашнем дне.

Леха пялится на мои губы. Я чувствую на себе его жаркое дыхание и вижу загнутые вверх ресницы на опущенных веках. Хочется целоваться с ним до судорог.

Потом будет нельзя. Сегодня, пока он болен и слаб, можно.

Зарывшись кончиками пальцев в короткий ежик его волос, я тянусь к его губам. Касаюсь раз, второй. Смачивая своей слюной, облизываю их языком. Они сухие и потрескавшиеся, но самые желанные для меня сейчас.

Лешка тут же откликается. Немного навалившись сверху, не долго ласкает мои губы и углубляет поцелуй.

Низ моего живота схватывает сладкими спазмами, груди в бюстгальтере становится тесно.

Я уже должна была оглохнуть от сирены в голове, но она молчит.

Мы целуемся жадно и глубоко — от нехватки кислорода кружится голова.

Совсем скоро я оказываюсь полностью под ним. Между нами мое платье и его каменная эрекция. Ощущения сносят крышу, потому что потребность быть с ним воспринимается жизненной необходимостью.

Зацеловав мои губы и лицо, Леша спускает чуть ниже и принимается облизывать мою шею. Я царапаю кожу его головы.

Будто опасаясь спугнуть момент, мы не разговариваем друг с другом. Он меня ворует — я не сопротивляюсь.

Ласки становятся все откровеннее, наше общее дыхание — все жарче. Его руки на моих плечах, груди. Постепенно сползая ниже, добираются до бедер, ощупывают резинки чулок, мнут плоть.

Где-то фоном проносится тень страха. Неправильно, нельзя. Однако скользнувший по коже ног холодок испаряется, когда он прижимается ртом к груди через ткань платья.

Превратившаяся в лаву кровь стекает в низ живота и оседает там горячим пульсирующим сгустком. Такое желание я испытывала лишь однажды — в его машине на пустыре. И вот сейчас снова с ним.

Он впивает губами и прикусывает зубами, оставляя на синей ткани мокрые пятна. Я откидываю голову назад, выгибаю спину и расслабляю бедра, когда он осторожно разводит их в стороны. Трогает там, касаясь тонкого кружевного белья.

Меня кроет, качает на волнах, время от время погружая с головой в омут сильнейшего желания. В такие моменты мне хочется умолять его не останавливаться. Требовать, чтобы он не переставал делать это.

— Где пуговицы, Варь? — вдруг проникает в уши его сдавленный шепот.

— Что?..

— Платье… Как его снять?

— Не надо!.. — восклицаю тихо, — Леша, не надо, пожалуйста!

Просветление случается внезапно, как ушат холодной воды на голову. Я упираюсь руками в его плечи и пытаюсь из-под него выбраться.

— Варя… нет… — накрыв собой, обхватывает мою голову обеими руками и смотрит в глаза, — Ничего не будет, клянусь.

— Оно уже есть!

— Я поцелую и потрогаю. Все.

— Ле-ша…

— Я тебе обещаю. Верь мне.

Я безумно хочу верить, потому что каждая клетка моего тела пульсирует наслаждением и тянется к нему. Хочет его поцелуев и ласк еще и еще.

Заведя руку за спину, Лешка нащупывает молнию и тянет ее вниз. Спускает его с моих плеч, проводит по обнаженной коже кончиками пальцев. Все это время мы держим зрительный контакт, мне нужна его уверенность, ему — контроль над моими эмоциями.

А потом он опускает взгляд ниже, к моей груди. Сжимает, обжигая через ткань, и обнажает ее, царапая кружевом тугие чувствительные соски.

Я начинаю задыхаться. Ситуация шокирующая, ощущения на грани. Никогда в жизни со мной не происходило ничего подобного. Все впервые.

— Варька, — шипит он, припадая к ним губами.

Втягивая в рот напряженную горошину, влажно облизывает ее языком. Я не сдерживаю стона. Леха бормочет что-то нечленораздельное и переключается на вторую грудь. Его руки возвращаются под юбку платья, оглаживают ягодицы и подхватывают резинку белья.

Из уголков моих глаз скатываются крохотные слезинки.

— Леша… пожалуйста…

— Верь мне.

Стянув стринги по ногам, он ловит мой взгляд и касается меня между ног. Сначала просто прижимается ладонью, слегка надавливает.

Меня сотрясает изнутри.

Промежность, самопроизвольно сжимаясь, выдает одну порцию влаги за другой. По виску Лешки стекает капля пота.

В какой-то момент от его ладони отделяется один палец и углубляется в сладко ноющие складки. Инстинктивно подаюсь вниз, прямо на него.

— Еба-а-ать… — втягивает воздух сквозь сцепленные зубы, — Просто ебать…

Горячие острые иглы одна за другой стреляют туда, где он трогает меня. Терпеть невыносимо. Я хватаюсь руками за его предплечье, безмолвно прося, чтобы он прекратил пытку.

Но по непримиримому взгляду вижу, что не уступит. Доведет дело до логического конца.

— Я не могу больше, — пулемечу на грани слышимости, — Пожалуйста, Леш…

— Варя. Посмотри на меня.

Отыскиваю его взгляд, пытаюсь на нем сконцентрироваться.

— Верь мне, слышишь?.. Ничего не будет.

— Не будет, — повторяю как в бреду.

— Я чистый… и я умею себя контролировать.

Облизываю сухие губы и быстро киваю, после чего Леха оттягивает широкую резинку шорт вниз и освобождает налитый кровью тяжелый член.

— Лешка… нет…

— Ничего не будет, — повторяет упрямо, — Я поласкаю тебя им и все…

Никогда не видела члена вживую, но его, мне кажется, большой. Ровный, с крупной ярко-розовой головкой.

Во рту и горле мгновенно пересыхает, когда он касается ею моей промежности. Водит вверх и вниз, размазывая обильную влагу пошлыми, полными похоти движениями. Раздвигает членом складки и скользит между ними. Я не могу перестать смотреть на это.

Опираясь на согнутые локти, развожу бедра шире и, повинуясь сильнейшей потребности, сама трусь об него.

Наше дыхание становится шумным и частым. Мои голосовые связки пропускают тихие стоны. Наслаждение зашкаливает. Я схожу с ума.

И, наконец, когда головка давит на клитор и ударяет по нему несколько