Любимая помощница инквизитора - Алёна Рю

Глава 14. Прибытие

Илеана

Когда Реннголд сказал про любовницу, я поперхнулась всем, чем было можно. Воздухом, возмущением, неверием. Хорошо, что еду нам еще не успели принести.

— Что? — я хлопнула ресницами.

Может, мне послышалось?

— На таких встречах всегда есть официальная часть, — объяснял Реннголд с невозмутимым видом. — И продолжение. Мы поедем делегацией с дипломатами, купцами и сотрудниками министерства торговли. Это будет большой прием. Но для нас важнее вторая часть вечера. В неформальной обстановке и будет обсуждаться все самое главное. Понимаешь, о чем я?

— Если честно, не очень, — призналась я.

— Мне нужны твои глаза и уши, и главное — язык. Чтобы ты следила и слушала, что говорится за моей спиной.

— Но при чем тут любовница? — я сдвинула брови. — Разве вы не можете взять и на вторую часть встречи свою помощницу?

— Могу, — Реннголд кивнул. — Но так меньше шанс, что при тебе будут говорить откровенно. Мне нужно, Леа, — он наклонился вперед и заговорил проникновенно, — чтобы ты сыграла роль дурочки. Пустоголовой красотки, которую никто не воспринимает всерьез. Справишься?

— Сомневаюсь, — я потерла шею ладонью и заметила себе под нос: — Не такая уж я красотка…

— Ты произведешь такой фурор, что все лорды будут мне завидовать.

Он сказал это спокойно, без льстивой слащавости, но с такой непоколебимой уверенностью, что мое сердце снова заколотилось. Вспыхнули щеки и еще почему-то уши. Стало труднее дышать.

Я потянулась к кувшину, но Реннголд перехватил его и налил в кружку воды.

— Ни о чем не переживай, Леа, — добавил он, передавая мне кружку. Его пальцы на мгновение коснулись моих. — Ты прекрасна. И я всё время буду рядом.

Что на это было отвечать? Оставалось заняться сборами.

Великий Инквизитор давно не посещал Ферию, и потому его визит не мог обойтись без нужного размаха. А где размах, там и волокита. Реннголд относился ко всему по-деловому. Не суетился, но делал все, чтобы мы выехали как можно раньше. Важно было успеть вернуться к восемнадцатому декабря.

Я же нервничала из-за другого. Спустя столько лет снова увидеть мою родину. Все эти годы я собирала о Ферии слухи и новости, пыталась вызнать о своей стране всё. И теперь мне предстояло вновь увидеть Шартон. Интересно, многое ли изменилось? На месте ли магазины и парки, что я помнила? И дворец… Про дворец думать было страшнее всего…

Тетя Маргарет была в восторге от моего желания обзавестись более открытыми и соблазнительными нарядами. Я не стала ей объяснять, что это тоже часть работы, и она решила, что я наконец-то одумалась.

— Мы же все видим, как он на тебя смотрит, — восторженно говорила она, давая мне примерить обновки. — Ты уж когда станешь его женой, не забывай про старую тетку-то.

— Да какой женой? — я отмахнулась.

О чем она вообще говорила? Разве такие, как инквизитор, женятся? Да и я прекрасно знала, что с его рабочим графиком в жизни Реннголда нет места ни для любовниц, ни тем более для семьи. Его жизнь — это его служба императору. А моя жизнь, по крайней мере, на сегодня — это служба инквизитору. А всякие там «кто как на кого смотрит» — это не про нас.

А ведь, признаться, я и сама на него смотрела. И нередко вспоминала ту ночь в архиве. И грустила, понимая, какая между нами пролегала пропасть. И всегда будет пролегать.

Я сморгнула набежавшие слезы, но тетя поняла их по-своему.

— Ничего, сейчас мы тебя переоденем, и он никуда не денется, — сказала она, погладив меня по плечам. — Стальной он там внутри или гранитный — неважно. Любовь, Леечка, как вода. Она и камень точит.

Я старалась об этом не думать. Потому что даже влюбись я в инквизитора, ничего хорошего из этого не выйдет. Буду страдать. Не смогу работать. И тогда ему придется искать кого-то другого. А так мы рядом. И пусть это длится как можно дольше.

***

Шартонский дворец поражал своим великолепием. Стоявший частично на воде у самого моря, он подпирал небосвод бесчисленными шпилями и башнями. Белые стены, золоченые перила и розовые купола. Издалека башни напоминали диковинные грибы, растущие, казалось бы, без всякой системы. И между тем дворец был на удивление симметричный. За восемь лет, минувших со дня бунта, его отремонтировали. Следов пожара не осталось, и теперь дворец выглядел почти таким, как я его помнила.

Не хватало только фиолетовой вишни. В кадках и на крышах на многочисленных уровнях росли деревья, но сейчас, в начале декабря, они роняли последние листья. И не было к ним приставлено мага созидания, который бы помогал вишням цвести круглый год. Эти времена, увы, остались в прошлом. Теперь во дворце жили лорды — члены Совета. И всю знатную часть нашей делегации должны были разместить тут же, в комнатах для гостей.

Моя карета подкатила к крыльцу, и я занервничала еще сильнее. Даже Юрти почувствовал это и, потершись о мою ногу, сказал:

— Хозяйка, если тебе нужно поговорить, то я рядом.

Еще как только шпили показались на горизонте, я высунула голову из окна кареты. Смотрела и смотрела. Но быть так близко вживую… Все это напоминало сон. Прекрасный и одновременно удушливый. Стоило лишь вспомнить, что если бы не переворот, если бы не инквизиция, я бы никогда из Ферии не уехала…

Дверца кареты распахнулась, и Реннголд предложил мне руку. Сам он прилетел на драконе, вероятно, любуясь на дворец с высоты. Его волосы слегка растрепались от ветра, и я вновь ощутила, как все внутри смешалось.

Хотелось протянуть руку и коснуться его, поправить выбившиеся пряди. И в то же время что-то в глубине меня кричало, стуча во все барабаны, что я не имею права быть с ним нежной и внимательной. Что бы сказала мама, если бы увидела меня? Она поняла бы вынужденную службу, да. Но не эти чувства.

— Все в порядке? — вполголоса спросил инквизитор.

— Да, да, — торопливо ответила я и, разгладив юбку, подала ему руку.

Его длинные пальцы сомкнулись на моей ладони. Затем он придержал меня за локоть и, так и не убирая руки, повел рядом с собой.

Нам навстречу вышли все семь лордов Ферийского совета. С частью я была знакома, переводя письма. И теперь