Жена для Императора морей - Ева Кофей

— Я не хочу быть твоим экспериментом!

Арктур вздрагивает, совершенно не ожидая такое услышать.

— Я бы не стал. Забываешь, с кем говоришь, человечка… Я имею представления о чести и достоинстве, и думаю, они у нас с людьми общие. Как можешь обвинять меня?

Она хмурится и сдерживается, чтобы снова не полезть к нему на шею.

Куда бы деться от этого пронзительного взгляда…

— А что мне ещё было думать?

— Что понравилась королю морей, — вновь улыбается он, и костяшками тёплых пальцев гладит её по щеке, но быстро отстраняется. — Так, что, о чём поговорим? Может быть, хочешь чтобы я о чём-нибудь тебе рассказал? Или спел? В роду моём были сирены. Правда я застал лишь одну из них. Мне было всего тридцать лет, совсем ещё юн… Только всходил на трон.

— Нда, — тянет Люба, — мужчины… Стой, а сколько тебе сейчас?

— Не очень много, — отвечает уклончиво. — Скоро уже пик молодости, скажем так. А дальше на убыль.

— О таком нужно заранее людей предупреждать, некоторым… не по нраву старики. Мне теперь с тобой тут намного спокойнее, — она усмехается.

— Я не старик. Мне, по-вашему, — задумывается он, — примерно тридцать. Или около того. Это если наши года представить вашими. Взять ваш максимальный возраст, например, сто. И наш, к примеру… пятьсот, — осторожно говорит он и спешит продолжить: — И переложить наш на ваш. Так вот по-вашему, мне где-то тридцать. Это ведь немного?

— То есть двести? — шепчет Люба.

— Почти, — так же шёпотом отвечает он ей. — Это… проблема?

Она отводит взгляд и проводит ладонью по его хвосту.

— Да мне то что?

— Так только это меня и взволновало, — улыбается он. — Думай, что мне человеческих тридцать. Это же немного? Сколько тебе?

— Какая разница? — она пытается соскользнуть в воду. — Я здесь при чём? Ты главное не съешь меня, древняя глубинная тварь!

Арктур смеётся и с головой опускается под воду.

— А ты мягкая, тёплая, сладкая… — тянет он шутливо, якобы пытаясь напугать, и хватает её за лодыжку.

Люба вскрикивает и отбивается.

И Арктур морщится, когда пятка её врезается ему в скулу.

Морщится и ухмыляется, и утягивает Любу на дно, как истинный русал.

И не отпускает, а вновь целует её, только на этот раз горячо и страстно. Так, чтобы Люба… смогла дышать под водой.

Она хватается за его шею, дёргается, но понимает, что из русалочьей хватки не вырваться.

Глаза широко распахнуты от страха, но…

Вот она закрывает их и доверяется ему расслабляясь.

И он слегка отстраняется, и медленно отпускает её, чтобы не пугать и дальше. И шепчет на ухо:

— Только не поднимайся… И прислушайся…

И их накрывает шумом моря, ветра и тихого пения каких-то морских обитателей.

Но Люба подрывается из воды и начинает судорожно хватать ртом воздух.

— Какая жуть!

У Арктура во взгляде мелькает растерянность.

— Напугал всё-таки? — звучит тихо и огорчённо. — Вот как… — опускает он глаза.

— Кто-то пел в бассейне… В моём бассейне, который стоит у кровати в номере… В бассейне с головой единорога!

— Н-не здесь пел, — даже запинается он. — А в море. Я хотел показать тебе, какой мир… для меня. Какой мой мир. Глупенькая, — роняет он уже с нежностью и улыбкой.

— Поняла, но всё равно… — Люба передёргивается. — Жуть.

— Красиво, — возражает Арктур. — Хочешь ещё?

— Нет, но хочу вот что…

Она, дрожа, подбирается к нему ближе и обнимает за шею.

Он, слегка помедлив, обнимает её в ответ и осторожно гладит по голове и спине.

— Надо будет выбрать место у моря, — начинает Арктур шёпотом, — откуда тебя не будет видно никому из людей. И чтобы волны были белы и бурлили средь камней, но дна под ними не было видно. Бросишь в них пару моих монет и скажешь: «пришла я от короля Арктура, за сокровищами», и опустишь руку в белую пену. И подождёшь. И когда чьи-то пальцы сомкнутся на запястье, руку главное не отдёргивай, иначе может случиться беда. Ты жди. И когда в ладони твоей появится нечто, тогда забирай это. Тебе принесут или камни драгоценные, или золото, или украшения дорогие. И будет это ценнее, чем золото, которым подтвердишь, что от моего имени просишь. Запомнила?

Она хмурится от сосредоточения.

— Да, вроде. Только… — усмехается. — Нам нужно тысяч сто пятьдесят, я думаю, вряд ли получится столько быстро выручить за драгоценности, а Анита там уже круги наворачивает. Она подумала, что ты преступник и скрываешься здесь.

Люба… чмокает его в щёку.

И Арктур, улыбаясь, прикрывает от удовольствия глаза.

— Разве никуда нельзя сдать золотые украшения или бриллианты? Ты получишь сполна, поверь мне. Ещё и себе оставить сможешь. Главное сделать бы всё, — обеспокоенно смотрит он в окно, — на рассвете…

Люба кивает.

— Мне нужно попробовать выспаться к тому времени, иначе рухну в воду.

— Да, правильно… — становится он собранным и серьёзным, и поднимает её на руки, чтобы помочь вылезти из воды. — Ложись спать. Могу спеть для тебя, убаюкать…

— Нет, ну нужно! — смеётся она. — Не здесь!

— Хорошо. А знаешь, я, пожалуй, тоже посплю… Рассвет скоро, поздно уже для меня.

— В смысле? — валится она на кровать. — Когда я пришла, было десять вечера или около того.

— Я ведь, — улыбка становится смущённой и при этом нахальной, — забрал тебя на недолго в свой мир… Не хотелось, чтобы ты так быстро ушла, и я… Просто с тобой так было хорошо…

— Чего?

Она снова испытывает желание швырнуть в него подушкой! Отелевской подушкой!

— И это всегда в вашем мире так? Заглянул на минутку, а прошли сутки?

— Нет, — честно признаётся он, — не всегда. Мне просто очень хотелось растянуть время с тобой… Прости, Любовь.

— Ты же не делал ничего… Странного?

— Нет, всё, что делал, ты знаешь. Просто твоё восприятие времени немного не так работало. Не сердишься?

Люба качает головой.

— Ты сможешь меня разбудить, когда нужно будет?

Он кивает.

— Оболью тебя водой.

— Что? Нельзя тут лить воду, ты ещё не понял?

Она накрывается одеялом с головой и чувствует почти сразу, как